Всадники Перна

Ф’нор уставился на пурпурное пятнышко Вейра на горизонте, будто пытаясь перебросить к нему мысленный мост. Но суета на берегу привлекла внимание других. Ведомые инстинктом дикие цеппи, стервятники Перна, уже летели сюда, выстроившись зловещим клином в южном небе. Летевшие впереди уже снижались, готовые спикировать на беззащитных детенышей. Ф’нору всей душой хотелось кинуться на помощь, но Кант’ повторил свое предупреждение. Двинувшись с места, Ф’нор рисковал потерять хрупкую связь с маленькой королевой – и, как он понял, то же самое могло случиться, если ей передастся его волнение. Он зажмурился, не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет.

Первый крик боли заставил его вздрогнуть, как и ящерку. Она метнулась в складки его рукава и, дрожа, прижалась к груди. Вопреки собственному желанию Ф’нор открыл глаза. Цеппи, однако, еще не напали, хотя хищно кружили все ниже и ниже. Детеныши жадно рвали на части друг друга. Ф’нор невольно вздрогнул, и маленькая королева затрепетала крыльями, издав страдальческий писк.

— Со мной тебе ничего не грозит. Вообще ничего. Никто тебя со мной не тронет, – повторял Ф’нор, и ему ободряюще вторил своим ворчанием Кант’.

Скрипучее карканье снижающихся цеппи внезапно сменилось пронзительными воплями ужаса. Отведя взгляд от бойни на берегу, Ф’нор увидел в небе изрыгающую пламя зеленую драконицу, от которой во все стороны улепетывали пернатые хищники. Зеленая зависла в нескольких драконьих ростах над берегом, вытянув вниз голову. Всадника на ее шее не было.

Только теперь Ф’нор заметил трех человек, которые, оскальзываясь, бежали вниз по склону песчаной дюны прямо к скопищу пожирающих друг друга крылатых созданий. Казалось, они ворвутся в самую гущу кровавой бойни, но им каким-то образом удалось остановиться.

«Брекка сказала, что известила всех, кого могла», – сообщил Кант’.

— Брекка? Зачем ты ее позвал? У нее и без того хватает забот.

«Лучше нее нет никого», – ответил Кант’, проигнорировав упрек Ф’нора.

— Не опоздали ли они? – Ф’нор с тревогой взглянул на небо и дюну, жалея, что прибыло так мало людей.

Увязая в песке, Брекка шла к дерущимся детенышам, протягивая к ним руки. Двое других последовали ее примеру. Кто с ней? Почему она не привела всадников? Те сразу же поняли бы, как вести себя с этими созданиями.

В небе появились еще два дракона. Описав круг, они с головокружительной скоростью высадили на берег своих всадников, сразу же бросившихся на помощь. Зеленая в небе, отгонявшая огнем назойливых цеппи, взревела, призывая на помощь своих сородичей.

«У Брекки один. И у девочки. У парня тоже один, но он ранен. Брекка говорит, что многие погибли».

Почему, вдруг задумался Ф’нор, ему причиняет боль гибель этих существ? Лишь потому, что он своими глазами увидел подтверждение легенды об огненных ящерицах? Наверняка они вылуплялись на уединенных берегах на протяжении многих сотен Оборотов, пожираемые цеппи и себе подобными, невидимые и никем не оплакиваемые.

«Выживает сильнейший», – холодно заявил Кант’.

Удалось спасти семь детенышей, в том числе двоих серьезно раненных. Миррим, воспитанница Брекки, забрала двух зеленых и коричневого с разодранным когтями мягким животом. У самой Брекки был бронзовый, нисколько не пострадавший, у зеленого всадника – тоже бронзовый, а у двух других всадников – синие, один с вывихнутым крылом, и Брекка боялась, что он никогда не сможет летать.

— Семь из полусотни с лишним, – с грустью проговорила Брекка после того, как они по ее предложению избавились от истерзанных тел с помощью ашенотри – из опасений перед стервятниками и чтобы другие огненные ящерицы не избегали впоследствии этого берега. – Интересно, сколько бы осталось в живых, если бы ты нас не позвал?

— Она уже была далеко от других, когда наткнулась на нас, – заметил Ф’нор. – Вероятно, вылупилась первой или оказалась сверху.

Брекке хватило ума взять с собой целую бычью ногу, и они накормили детенышей до столь сонного состояния, что те перестали сопротивляться и их можно было доставить назад в Вейр или в лазарет Брекки.

— Лети прямо домой, – сказала Брекка Ф’нору таким тоном, будто обращалась к непослушному мальчишке.

— Да, госпожа, – с притворной покорностью ответил Ф’нор и тут же улыбнулся, заметив ее серьезный взгляд.

Маленькая королева устроилась в его рукаве столь уютно, будто нашла себе свой собственный вейр. «Вейр – место, где живет дракон, и не важно, как он устроен», – пробормотал он себе под нос, пока Кант’ летел прямо на восток.

Когда Ф’нор добрался до Южного Вейра, стало ясно, что новость уже известна всем. Он даже начал беспокоиться, что царившая в Вейре атмосфера всеобщего возбуждения может настолько напугать крошечных созданий, что они сбегут в Промежуток.

«Ни один дракон не может летать с набитым брюхом, даже огненная ящерица», – сообщил Кант’ и отправился на нагретое солнцем лежбище, не проявляя больше никакого интереса к происходящему.

— Ты же не думаешь, что он ревнует? – спросил Ф’нор Брекку, найдя ее в лазарете, где она накладывала шину на вывихнутое крыло синего малыша.

— Вирент’а тоже ими интересовалась, пока они не заснули, – ответила Брекка, и в ее зеленых глазах мелькнули веселые искорки. – А ты же знаешь, какая она сейчас раздражительная. Помилуй, Ф’нор, к чему дракону ревновать? Для них это всего лишь игрушки, куклы. В лучшем случае дети, которых нужно защищать и учить, как любого приемыша.

Ф’нор взглянул на Миррим, приемную дочь Брекки. На ее плечах примостились две спящие зеленые ящерки, а на коленях лежал раненый коричневый, замотанный от шеи до хвоста в бинты. Миррим сидела, не смея пошевелиться, и на ее губах играла недоверчиво-радостная улыбка.

— Не слишком ли она юна для такого? – покачал головой Ф’нор.

— Большинство проходят первый обряд Запечатления примерно в ее возрасте. К тому же в некоторых отношениях она взрослее полудюжины моих знакомых женщин, у которых уже по нескольку своих детей.

— Угу, женщины всегда готовы непоколебимо защищать своих..

— Я вовсе не шучу, Ф’нор, – резко ответила Брекка, чем-то напомнив Ф’нору Лессу. – Миррим вполне справится. Она серьезно относится к любым обязанностям. – Брекка бросила на свою воспитанницу полный заботы и нежности взгляд.

— И все-таки она слишком молода..