Всадники Перна

Глава 2

Собрание предводителей Вейров в Форт-Вейре.

Вечер (по времени Форт-Вейра)

Мнемент’ вырвался из Промежутка на необычно большой высоте. Громада Вейра казалась едва различимой черной точкой на темнеющей земле внизу. Разреженный холодный воздух обжег легкие, заглушив удивленный возглас Ф’лара.

«Ты должен быть хладнокровен и спокоен, – сказал Мнемент’, вдвойне удивив своего всадника. – На этой встрече командовать должен ты».

Бронзовый дракон начал долгое спиральное снижение к Вейру. Ф’нор знал, что никакие слова не способны поколебать мнение Мнемент’а, когда его тон звучал столь решительно. Неожиданное предложение дракона казалось странным, но он был прав.

Ф’лар ничего не добьется, если набросится на Т’рона и других предводителей Вейров, требуя справедливости по отношению к своему раненому заместителю. И не стоит показывать, что он взбешен скрытым оскорблением – а именно им был выбор времени для собрания. Т’рон, которому подчинялся провинившийся всадник, до последнего тянул с ответом на вежливую просьбу Ф’лара собрать всех предводителей Вейров для обсуждения злополучного инцидента в мастерской. Когда наконец Т’рон ответил, он назначил встречу на первую стражу по времени Форт-Вейра. По времени Бендена это была глубокая ночь, самое неподходящее время для Ф’лара и уж точно неудобное для других восточных Вейров: Айгена, Исты и даже Телгара. Д’рам из Иста-Вейра и Р’март из Телгара, а может, и Г’нариш Айгенский могли бы сказать Т’рону по этому поводу пару резких слов, хотя разница во времени для них была не столь велика, как для Бенден-Вейра.

Т’рон явно хотел видеть Ф’лара обозленным и раздраженным, следовательно, надо проявлять максимальное дружелюбие. Ф’лар собирался извиниться перед Д’рамом, Р’мартом и Г’наришем за доставленные неудобства, при этом однозначно дав понять, что в ответе за них именно Т’рон.

Теперь, успокоив разум, Ф’лар осознал, что главная проблема вовсе не в нападении на Ф’нора. Главная проблема заключалась в нарушении двух самых строгих правил Вейров, настолько, казалось, укоренившихся в сознании любого всадника, что преступить их было попросту невозможно.

Считалось немыслимым, чтобы всадник позволил зеленой драконице или золотой королеве покинуть Вейр, когда ей предстоял брачный полет. Даже если зеленая уже была стерильной из-за огненного камня. Это не имело значения. Ее страсть могла возбудить кого угодно, самых бесчувственных и тупых. Эмоции спаривающейся драконицы передавались в широчайшем диапазоне. Некоторые спаривания зеленых с коричневыми не уступали по воздействию бронзовым с золотыми. Стада на окрестных пастбищах разбегались в панике, птицы и цеппи впадали в безумную истерику. Люди тоже были подвержены этому влиянию, что порой приводило к неприятным последствиям для невинных юных холдеров. Не беспокоил побочный эффект драконьих спариваний лишь обитателей Вейров, давно отвыкших сдерживать сексуальное влечение. Так или иначе, ни одной драконице в охоте покидать свой Вейр не позволялось.

Что бы ни думал по этому поводу Ф’лар, второе ограничение являлось следствием первого. С того момента, когда всадникам разрешалось отправлять своих драконов в Промежуток, им предписывалось избегать ситуаций, которые могли бы привести к конфликту, особенно с тех пор, как в мастерских и холдах распространенным обычаем стали поединки. Любые разногласия между всадниками решались в рукопашных схватках по строгим правилам и под наблюдением судей. Если всадник погибал, его дракон совершал самоубийство. А если всадник был опасно ранен или долго пребывал без сознания, зверь впадал в панику. С обезумевшим драконом почти невозможно справиться. Смерть дракона становилась серьезным потрясением для всего Вейра. И потому поединки с оружием, которое могло бы привести к ранению или гибели дракона, находились под абсолютным запретом.

Но теперь всадник из Форт-Вейра преднамеренно – судя по словам Терри и других кузнецов – нарушил оба этих главных запрета. Ф’лар не испытывал никакой радости от того, что виновный принадлежал к Форт-Вейру, хотя это ставило Т’рона, больше всех критиковавшего мягкое отношение Бендена к некоторым традициям, в незавидное положение. Как ни пытался спорить Ф’лар, что его новации не нарушают фундаментальных драконьих принципов, пять Древних Вейров категорически отвергали любые предложения, исходившие из Бендена. К тому же Т’рон постоянно зудел об ужасных манерах нынешних холдеров и ремесленников, сильно отличавшихся от покорности – то есть от раболепия, поправил себя Ф’лар – холдеров и ремесленников далекого прошлого.

Интересно было бы посмотреть, подумал Ф’лар, как Т’рон со своей верностью традициям объяснит поступки своих всадников, повинных в куда худших преступлениях против традиций Вейров.

Восемь Оборотов назад здравый смысл подсказал ему начать набор подходящих ребят для Запечатления в холдах и мастерских: в Бенден-Вейре не хватало юношей нужного возраста, чтобы запечатлеть всех вылупляющихся из яиц драконов. Если бы в Древних Вейрах молодым королевам разрешили совершать брачные полеты с бронзовыми драконами из других Вейров, кладки вскоре стали бы такими же крупными, как в Бендене, и наверняка принесли бы золотые яйца. Однако Ф’лар вполне понимал чувства пришедших из прошлого, Древних. Бронзовые драконы Бендена и Южного были крупнее, чем большинство их бронзовых, и, соответственно, легко догоняли бы золотых. Но, во имя Скорлупы, Ф’лар вовсе не предполагал подобного для старших королев, и в его намерения не входило бросать вызов предводителям Древних Вейров. Просто он чувствовал, что новая кровь принесет их зверям только пользу. А улучшение драконьей породы означает пользу для всех Вейров.