Всадники Перна

— Что ж, я вовсе не против отправиться с вашим поручением к кузнецам. Мне сейчас полагается вести Поиск, а этим я могу с тем же успехом заняться в Телгар-холде. Думаю, Р’март не обидится: ему это несвойственно, в отличие от кое-кого другого из предводителей Древних Вейров. – Сняв котелок с крючка, он заглянул в него еще раз, обвел взглядом суетящихся вокруг женщин и покачал головой. – Я покажу ваш котелок Фандарелу, но, как мне кажется, у вас уже достаточно снадобья, чтобы намазать каждого дракона во всех шести.. прошу прощения, семи Вейрах.

Ф’нор улыбнулся Брекке, которая вела себя до странности скованно. Более того, он не вполне понимал, почему молодая госпожа Южного Вейра варит снадобье в Бендене.

— Обезболивающей мази никогда не бывает слишком много, – живо возразила Манора.

— К тому же это не единственный потрескавшийся котелок, – в раздражении добавила Лесса. – И если нам снова придется собирать корни для снадобья, чтобы возместить испорченное..

— В Южном Вейре собрали второй урожай, – предложила Брекка и тут же смутилась, покраснев.

Лесса, однако, взглянула на нее с благодарностью.

— Я не собираюсь посягать на твои запасы, Брекка, тем более что Южному Вейру приходится нянчиться со всеми глупцами, не сумевшими увернуться от Нитей.

— Ладно, ладно, возьму котелок, – весело заверил их Ф’нор. – Но сперва мне хотелось бы чего-нибудь добавить к кружке кла.

Лесса удивленно моргнула и оглянулась на вход в пещеру, на косые лучи вечернего солнца.

— В Телгар-холде лишь недавно миновал полдень, – терпеливо объяснил он. – Вчера я весь день провел в Поиске в Южном Болле и совершенно запутался во времени.. – Он подавил зевок.

— Ну да, я забыла. Есть успехи?

— Кант’ даже ухом ни разу не дернул. Слушай, дай мне поесть и убраться подальше от этой вони. Не понимаю, почему ты ее терпишь.

— Потому что я терпеть не могу ваших стонов, когда вам не дают мази, – фыркнула Лесса.

Ф’нор широко улыбнулся госпоже Вейра, заметив, как удивленно расширились глаза Брекки, наблюдавшей их добродушную перепалку. Ему искренне нравилась Лесса – сама по себе, не как госпожа Вейра, всадница старшей королевы Бендена. Он от всей души одобрял постоянный союз Ф’лара и Лессы – впрочем, казалось маловероятным, что Рамот’а когда-либо позволит нагнать ее в брачном полете не Мнемент’у. Лесса оказалась превосходной госпожой Вейра, под стать Ф’лару, прирожденному бронзовому всаднику. Они идеально подходили друг другу, и Бенден-Вейр – и весь Перн – от этого только выиграли, в особенности три холда, находившиеся под крылом Бендена. Внезапно Ф’нор вспомнил, как враждебно относились к нему вчера в Южном Болле, пока не узнали, что он всадник из Бендена, и уже собрался рассказать об этом Лессе, когда ход его мыслей прервала Манора.

— Меня крайне беспокоит это изменение цвета, Ф’нор, – сказала она. – Вот, покажи это мастеру Фандарелу. – Она положила в корзинку два небольших горшка. – Пусть он в точности увидит, что происходит. Брекка, будь добра, не поможешь Ф’нору?

— Незачем, – поспешно ответил Ф’нор и направился к выходу с котелком и корзиной в руках.

Его всегда раздражало, что Манора, которая была ему матерью всего лишь по крови, настаивала, что он неспособен о себе позаботиться, хотя всех своих усыновленных подопечных она прекрасно приучала к самостоятельности. Так же поступала и его собственная приемная мать.

— Не потеряй котелок, когда уйдешь в Промежуток, Ф’нор, – предостерегла она на прощание.

Ф’нор украдкой усмехнулся. Мать всегда остается матерью, подумал он. Лесса наверняка точно так же тряслась бы над Фелессаном, единственным ребенком, которого она родила. Может, оно и к лучшему, что в Вейрах существует обычай отдавать детей на воспитание. Фелессан, который не меньше подходил для Запечатления бронзового дракона, чем все, кого Ф’нор встречал за многие Обороты Поиска, намного лучше ладил со своей тихой и спокойной приемной матерью, чем ладил бы с Лессой, если бы его растила она.

Накладывая себе в миску тушеного мяса, Ф’нор думал о женских нравах. От девушек, желающих попасть в Бенден-Вейр, не было отбоя. От них не требовалось рожать детей одного за другим, пока они не постареют. Женщины в Вейрах оставались деятельными и привлекательными. Манора встретила за свою жизнь вдвое больше Оборотов, чем, к примеру, последняя жена лорда Сайфера Битранского, но при этом выглядела моложе. Что ж, всадники предпочитали сами находить себе любовь, и им не нравилось, когда им ее навязывали. Свободных женщин в Нижних пещерах хватало.

От кла воняло тем же снадобьем, и выпить его Ф’нор не смог. Он быстро съел мясо, стараясь не прислушиваться к его вкусу. Возможно, подумал он, удастся что-нибудь перехватить в телгарской кузнице.

— Кант’! У Маноры для нас поручение, – предупредил он коричневого дракона на выходе из Нижних пещер, не переставая удивляться тому, как женщины вообще выдерживают этот запах.

Кант’, похоже, разделял его удивление, вонь мешала ему нежиться на теплом карнизе. Он очень обрадовался поводу убраться из Бенден-Вейра.

Появившись в утреннем небе над Телгар-холдом, Ф’нор направил Кант’а вдоль вытянутой долины в сторону широко раскинувшихся строений слева от водопада.

Отблески солнца отражались в водяных колесах, которые неустанно вращал могучий поток трехступенчатого каскада, приводя в действие кузнечные горны. Судя по струям черного дыма над каменными зданиями, плавильня и кузница работали на полную мощность.

Когда Кант’ опустился ниже, Ф’нор разглядел далекие облака пыли: со стороны переправы через главную реку Телгара приближался караван с рудой. Идея Фандарела поставить на баржи колеса вдвое сократила время, требовавшееся для доставки сырья по реке и по суше из рудников Крома и Телгара в мастерские по всему Перну.

Кант’ издал приветственный рев, на который без промедления ответили два дракона, зеленая и коричневый, сидевшие на небольшом карнизе над главной мастерской.

«Бет’а и Севент’ из Форт-Вейра», – сообщил Кант’ своему всаднику, но имена эти были Ф’нору незнакомы, хотя когда-то имена всех драконов и всадников Перна знал каждый перинит.

— Присоединишься к ним? – спросил он коричневого дракона.

«Они вместе», – столь скептически ответил Кант’, что Ф’нор невольно усмехнулся.