Страница 101 из 342
Робинтон уже не в первый раз за последние месяцы пожалел, что Ф’лар Бенденский столь легко отказался от верховной власти после того, как Лесса привела из прошлого пять пропавших Вейров. Тогда, семь Оборотов назад, Ф’лар и Лесса сумели на недолгое время объединить весь Перн перед лицом древней угрозы Нитей. Лорды, мастера, земледельцы, ремесленники – все были заодно. Однако единству пришел конец, когда предводители Древних Вейров заявили свои права на традиционную власть над холдами, которые поклялись защищать, и благодарный Перн не стал возражать. Вот только за четыреста Оборотов господство Вейров над холдами стало восприниматься иначе, причем ни та, ни другая сторона в полной мере не понимала, в чем заключается разница.
Возможно, именно сейчас самое время напомнить лордам-холдерам о тех грозных днях семь Оборотов назад, когда все их надежды держались на хрупких крыльях драконов и преданности пары сотен человек.
«Что ж, во имя Яйца, у арфиста тоже есть свой долг, – подумал Робинтон, без нужды разглаживая влажный песок. – И обязательство его исполнить».
Через двенадцать дней Ларад, лорд Телгара, выдает свою сводную сестру Фамиру замуж за Асгенара, лорда Лемос-холда. Мастеру-арфисту положено явиться с подобающими новыми песнями, чтобы оживить празднество. Пригласили и Ф’лара с Лессой, поскольку Лемос находится под крылом Бенден-Вейра. Почтить своим присутствием торжество собирались и другие знатные персоны из числа предводителей Вейров, лордов и мастеров.
— Гости будут слушать мои веселые песни, а я воздам должное угощениям, – усмехнулся про себя Робинтон в предвкушении пиршества и взялся за стило. – Нужна нежная, но замысловатая тема для Лессы. Она уже стала легендой.
Арфист невольно улыбнулся, представив изящную худощавую фигуру госпожи Вейра, ее белую кожу, облако темных волос, взгляд искрящихся серых глаз, острый язык. Никто на Перне не мог отказать ей в уважении и не осмелился бы вызвать ее недовольство – за исключением Ф’лара.
Что касается предводителя Бенден-Вейра, то для него подойдет хорошо структурированная воинственная тема, вполне соответствующая его проницательным глазам цвета янтаря, подсознательному чувству превосходства, неиссякаемой энергии, исходящей от стройной фигуры бойца. Сможет ли он, Робинтон, пробудить прежнего Ф’лара, так непохожего на нынешнего отстраненного? Или не стоит так уж беспокоиться из-за мелких трений между лордом-холдером и предводителем Вейра? Но без всадников Перна Нити высосут землю досуха, даже если огнеметами вооружатся все мужчины, женщины и дети планеты. Упущенная и укоренившаяся Нить способна распространяться по равнинам и лесам со скоростью полета дракона, пожирая все живое и неживое, за исключением камня, воды и металла. Робинтон покачал головой, раздосадованный собственными мыслями. Нет, всадники ни за что не бросят Перн в беде, позабыв о своем исконном долге.
Дальше – мощный удар в самый большой барабан. Начинаем тему в честь Фандарела, мастера-кузнеца, с его бескрайней любознательностью, мозолистыми умелыми руками и пытливым умом. Отчего-то многие полагают, что медлительный великан неспособен быстро соображать..
И долгая грустная нота для Лайтола, который когда-то был всадником Бенден-Вейра, но потерял своего дракона Ларт’а из-за несчастного случая во время Весенних Игр – то ли четырнадцать, то ли пятнадцать Оборотов назад. Лайтол покинул Вейр, поскольку пребывание среди всадников лишь обостряло чудовищное чувство утраты. Он обучился ремеслу ткача и стал мастером в холде Плоскогорье. Именно тогда Ф’лар обнаружил во время Поиска Лессу, а когда Лесса отказалась от своих притязаний на Руат в пользу юного Джексома, Ф’лар назначил Лайтола управляющим Руат-холдом.
Но как подчеркнуть величие драконов Перна? Вряд ли найдется достаточно грандиозная тема для этих громадных, но таких добрых и нежных крылатых зверей. В момент вылупления из яйца происходило таинство Запечатления. Будущие всадники соединяли свой разум с разумом дракона и становились неразрывным целым. Всадники, выжигавшие вместе с драконами Нити, любили своих зверей и заботились о них, ведя с ними мысленные разговоры. «Интересно, каково это?» – подумал Робинтон, вспомнив, что в юности сам хотел стать всадником. Драконы Перна могли загадочным образом в мгновение ока перемещаться из одного места в другое. И даже из одного времени в другое!
Глубоко вздохнув, арфист занес руку над песком и вывел первую ноту, а за ней первое слово, гадая, сумеет ли он сам найти в песне какой-то ответ.
Он едва успел перенести текст на мягкую глину, чтобы его сохранить, когда донесся первый удар барабана. Быстро выйдя в маленький внешний дворик Дома арфистов, Робинтон прислушался, наклонив голову, – да, это было предназначавшееся ему сообщение, настойчивая барабанная дробь. Он настолько сосредоточился, что не сразу понял, что все остальные звуки, обычные для мастерской арфистов, вдруг смолкли.
— Нити? – У него мгновенно пересохло в горле.
Робинтону незачем было заглядывать в таблицы, чтобы вычислить: Нити упали на побережье Тиллек-холда раньше, чем полагалось по графику.
На другом конце долины, на стенах Форт-холда, продолжал свой обход одинокий часовой, ничего не зная о грозящем бедствии.
* * *
Близился теплый весенний вечер, когда Ф’нор и его коричневый дракон Кант’ выбрались из своего вейра в Бендене. Ф’нор зевнул и потянулся до треска в позвоночнике. Весь предыдущий день он провел на западном побережье, ведя Поиск для следующего Запечатления – и юношей, и девушек, поскольку на площадке Рождений Бенден-Вейра созревало золотое яйцо. «Похоже, Бенден-Вейр один производит больше драконов и королев, чем все пять Древних Вейров, вместе взятые», – подумал Ф’нор.
— Проголодался? – вежливо поинтересовался он у своего дракона, бросая взгляд в Чашу Вейра, на место для кормежки.
Обедающих драконов не было видно, и мясные птицы неподвижно стояли на огороженном пастбище, со спутанными ногами, сонно опустив головы.
«Спать хочу», – ответил Кант’, хотя спал он так же долго и глубоко, как и его всадник. Вздохнув, коричневый дракон поудобнее устроился на нагретом солнцем каменном карнизе.
— Ну ты и лентяй, – нежно улыбнулся ему Ф’нор.