Провалы

Оттуда — на трамвай, две остановки и быстрым шагом к дому Ольги, стараясь дышать ровно. Район был тихий, панельный, с редкими вкраплениями свежеокрашенных детских площадок. Подъезд пах хлоркой и чем-то кислым — то ли мусоропровод забился, то ли соседи на втором этаже опять оставили пакет с помоями у двери. Соня поднялась на четвертый, позвонила. Дверь открыла мама.

Она стояла на пороге в слишком теплом для нынешней погоды кардигане, волосы убраны в тугой пучок, лицо осунувшееся, будто за неделю мама прибавила пять лет и сбросила десять килограммов. Глаза покраснели, припухли.

— Ну наконец-то, — только и сказала она, пропуская Соню внутрь.

Мама не теряла времени — в квартире Ольги определенно прибрались: аккуратно расставили книги на полках, фикусы на подоконнике блестели протертыми листочками, в ванной выстроился ряд отмытых от мыльного налета бутылочек. Соня прошла на кухню. Мама уже сидела за столом, уставившись в пустую чашку, и выглядела так, будто ее пару часов назад вынули из морозилки и оставили таять в раковине. Соня села напротив, потянулась погладить ее по руке.

— Мам, ты как? Что следователь-то говорит?

Мама моргнула и словно очнулась.

— Да что он скажет? Билеты Ольга покупала, так что «подавайте теперь прошение на предоставление сведений о пересечении государственной границы и ждите результатов». — Она вытащила из сумки папку, из нее достала файлик, а из файлика — бумажку и протянула Соне. — Нужна копия заявления о начале розыскных работ, чтобы приложить к ходатайству этому и в пограничную службу запрос направить. А еще выписка из системы бронирования, она к делу приобщена, тоже пусть копию сделают. Ты сходишь, да? А я пока поищу этот второй загранпаспорт, следователь сказал, что обязательно нужен. Я вообще не понимаю, зачем ей было два паспорта делать, но ты же знаешь Ольгу — она всегда все усложняла…

Мама говорила быстро, почти тараторила, и Соня кивала, пряча в карман список. Ей казалось, что, если она сейчас возразит или попытается остановить поток слов, мама снова сдуется и замрет над пустой чашкой. И вся кухня наполнится затхлым душком перемороженного мяса от маминой сдавленной тревоги.

— Я все сделаю, не переживай, — пробормотала Соня.

Дежурная часть пряталась в пристройке, которая когда-то была магазином. Соня помнила, что в детстве сюда можно было прибежать за копчеными сухариками на развес, а добрая продавщица с толстыми пальцами на сдачу выдавала маленькие кислые мармеладки. Внутри теперь пахло не пролитым пивом, а старой мебелью. За окошком дежурного сидела кудрявая девушка с наращёнными ресницами и что-то упорно печатала в телефоне. Соня подошла, кашлянула.

— Здравствуйте, мне нужна копия заявления о возбуждении розыскных работ. — Соня засуетилась, полезла в сумку за выданной мамой шпаргалкой. — И еще выписка из дела, вот тут написано, какая именно…

Девушка оторвалась от экрана, скучающе кивнула, синтетическая ткань ее синей формы противно скрипнула.

— Адрес? Фамилия?

— Захарова Ольга Никитична, — начала Соня, и в этот же момент из соседнего кабинета высунулась пожилая женщина. Она была невысокая, сутулая и одета не по форме, а в вязаный жилет поверх блузки, и смотрела с таким пронзительным любопытством, что у Сони остро кольнуло в затылке.

— Захарова, говорите? — переспросила женщина, и девушка за окошком покорно отодвинулась. — Ольга Захарова? Это ко мне. Проходите в кабинет.

Соня растерянно последовала за ней. Они вышли из здания дежурной части, обогнули постройку, и за углом оказалась неприметная дверь с табличкой «Архив». За ней прятался кабинет, ожидаемо маленький, душный, заставленный папками: они громоздились на полках, лежали стопками на подоконнике, некоторые даже валялись на полу. Пожилая сотрудница опустилась на стул, жестом предложила Соне сесть напротив.

— Значит, вы — Захарова Ольга Никитична? — спросила она задумчиво, листая пухлую папку.

— Нет, это моя сестра. — Соня сжала в руках лямку холщовой сумки. — А я пришла к следователю за документами. Ольга пропала, наша мама подала заявление о розыске…

— А-а-а, — протянула женщина, и в ее голосе прозвучало какое-то странное удовлетворение. — Понятно, понятно. Ну что ж… — Она щелкнула в воздухе сухими пальцами и требовательно уставилась на Соню совиными глазами, увеличенными линзами очков. — Вы не представились, уважаемая.

— Соня… — но имени этому кабинету определенно было мало. — Софья Дмитриевна.

Женщина покивала, поджав сухие губы. Закрыла папку и с неожиданной нежностью погладила титульный лист.

— Скажите мне, Софья Дмитриевна… — Сбилась, приподняла одну бровь. — Отчества у вас с сестрой разные, да? Интересно… но не суть. Итак, скажите мне, Софья Дмитриевна, в каком состоянии была ваша сестра перед исчезновением? Не было ли у нее… ну, не знаю, приступов каких-то? Странного поведения? Может, она ссорилась с кем-то постоянно?

Соня нахмурилась. Эта архивная тощая крыса начала ее откровенно бесить.

— Простите, но какое это имеет отношение к выписке? Мы следователю уже все рассказали, и мне нужна просто пара бумаг из дела…

— Да так, для полноты картины. — Женщина улыбнулась, вышло зловеще. — А таблетки она принимала? Может, антидепрессанты? Или что-то от давления?

— Нет. — Соня почувствовала, как ее захлестывает кислотой раздражения. — Ольга была здорова. Вы дадите мне выписку или нет?

Женщина не ответила, снова открыла папку.

— А склонности у нее какие-то были? Может, она вязала на спицах? Или лепила из глины? — Она подняла на Соню внимательный взгляд. — Пазлы, может, любила собирать?

Соня почувствовала, как внутри все сжалось. Половину вещей в шкафу Ольга сделала собственными руками, но вспоминать о них в дежурной части было нелепо.

— Нет, не знаю, неважно, — закипела Соня. — Зачем вы все это спрашиваете?

Женщина откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

— Как же постыдно, Софья Дмитриевна, ничего не знать о ближайших родственниках, — и воздух в кабинете просел от веса ее голоса. — Но это останется на вашей совести, ну а я не смогу выдать вам никаких документов без официального запроса от заявителя. Такой у нас регламент.

— Не можете? — Соня вскинулась. — Зачем вы тогда меня тут мариновали? И вообще, кто вы такая? Где наш следователь по нашему делу?