Провалы

Дура дурацкая

Соня сидела на диване, поджав ноги. На полу перед ней валялся чемодан; в него уже были сброшены парочка легких платьев, красный купальник с открытой спиной и три тюбика солнцезащитного крема. Максим горел идеей отпуска так сильно, что Соня была готова и дома наносить SPF, чтобы не поджариться под лучами его воодушевления. Она все набирала в грудь воздуха, чтобы сказать: Макс, слушай, сейчас не время для поездки. Мы так и не получили подтверждения о перемещениях Ольги, мама, конечно, держит лицо, твердит, что Ольга просто в отпуск отчалила, но я же вижу, что она с ума от тревоги сходит, я себя ужасно чувствую и совсем не хочу на море. Больше всего мне хочется просто полежать дома, задернув шторы, и чтобы никто не фонил рядом, понимаешь? Даже ты. Давай, может, разъедемся на месяцок? Просто подышим друг без друга, а? Но вместо этого Соня готовила им на завтрак хэшбрауны с лососем и авокадо и заваривала утренний кофе. В таблетнице накопились пропущенные таблетки, Соня смыла их в унитаз, помыла руки и вернулась на кухню поддакивать отпускным планам.

— Там, короче, есть бухта с каменистым дном, — тараторил Максим, допивая первую чашку. — Узкая, вода прозрачная, а если нырнуть, то можно осьминогов увидеть и даже морских черепах!..

Соня растерянно кивала, крутила на пальце обручальное кольцо. Кажется, она правда похудела: раньше тонкий ободок из белого золота крепко обхватывал палец, а теперь держался только на косточке.

— Посмотрим на розовые пески, крепости всякие, можно еще до пресного озера доехать… Блин, как же оно называется? — Максим нахмурился и полез гуглить.

Пока он отвлекся, Соня сползла с дивана, обошла чемодан по широкой дуге и спряталась в туалете. Села на крышку унитаза, не снимая домашние шорты; на шнурке сбоку болтался телефон, в который Соня уже четвертый день старалась не заглядывать. От сообщений Егора растекалось болото обиды, удивления и досады. Соня молчала, а он недоумевал, требовал, тревожился и злился на это ее молчание. Последние непрочитанные сообщения Соня загрузила долгим нажатием на экран, чтобы не выдать своего появления.

«Ты меня загóстила, да?»

«Это вообще не ок»

«Ты же обещала помочь, так не делают вообще-то!»

«Блин»

«А может, ты пропала, как папа??»

«Соня, ты пропала?»

Лицу стало жарко от стыда. Соня прислонилась лбом к холодной плитке на стене. Потянулась написать Егору извинительное — мол, прости, я больше не хочу иметь ничего общего с этим твоим гулом, с этими своими ощущениями и с этой моей сестрой; я решила пить таблетки, много спать, трахаться с мужем и поехать с ним в оверпрайс-отпуск, а ты слушайся маму и готовься к учебному году; твой папа, скорее всего, тусуется где-нибудь с новой женщиной, нагуляется и вернется — так бывает в жизни, вырастешь и поймешь.

Соня высморкалась в кусочек туалетной бумаги, вытерла щеки. Пока она возилась, телефон завибрировал. Соня даже обрадовалась — не придется набирать простыню злого текста, сейчас она скажет это все Егору лично и попросит больше ей никогда не звонить. Но звонила мама: с ней бы такая просьба не сработала.

— Сонечка, ты дома? — Голос мамы звучал вкрадчиво, как всегда, если она готовилась о чем-то попросить. — Я еду от следователя, он просит документы Ольги посмотреть. Заграничных паспортов у нее, оказывается, две штуки было, я и не знала. Надо найти тот, который дома остался, а я не понимаю, что там у нее в квартире вообще лежит. И выписку еще получить бы из системы бронирования билетов этих ее, прости господи, чтобы в пограничную службу запрос сделать…

Соня закрыла глаза. В трубке шуршал ветер — мама явно шла по улице, и от этого шороха у Сони заныло в висках. Ночью, после странного секса, от которого им обоим было неловко, Максим попросил ее больше не лезть в дела сестры, а Соня зачем-то кивнула в ответ.

— Мам, сейчас не могу, мы с Максом собираемся к морю…

— Конечно, самое время улетать в отпуск, Соня. — Голос сменился с просящего на цельно-стальной. — Спасибо, что хоть предупредила. А то одна из дочерей уже натворила дел. Это же надо — улететь из страны и никому не сказать! Чтобы я тут с ума сходила, пока всем плевать… Например, тебе и мужу твоему.

— Это нечестно, — проговорила Соня. — Максим со следователем этим неделю не расставался, пока про билеты не всплыло.

— Вот теперь и ты сделай что-нибудь полезное, — отрезала мама. — Хоть документы помоги собрать. А то у меня мигрень уже начинается… — И положила трубку.

Соня посидела еще немного, расчесывая бедра под шортами, чтобы хоть чуть успокоиться. Потом зашла в ванную, брызнула водой в лицо, помазала свежие царапины заживляющей мазью. Максим за это время успел закрыть чемодан и начал застегивать молнию.

— Слушай, давай я докину вещи потом, — сказала Соня. — Мне нужно к маме съездить.

Максим замер с молнией на полпути. Спросил напряженно:

— А она где сейчас?

Можно было и соврать, конечно, но бедра горели, щеки пекло, было душно и тесно, настолько, что хоть кричи — кричи, а не ври, дура эдакая, тебя же жрут со всех сторон, пошли их всех на хрен хоть раз, господи, в кого ты выросла, Сонька, такая ?

Ольга часто говорила так — . И царапала себя, когда нервничала: Соня замечала воспаленные красные полосы на запястьях сестры, но не решалась спросить, откуда они и зачем. Раньше Соня таких самоповреждений не понимала, а теперь руки без спроса тянулись к мягкой коже на внутренней стороне бедер, хоть ногти стриги до мяса, чтобы не оставлять следов.

— Мама сейчас в квартире Ольги, — отчеканила Соня, зная, что будет дальше. — Мне нужно поехать туда и помочь.

— Ты же обещала! — вскинулся Максим. — Обещала больше туда не ездить! Укатила ваша Ольга в Стамбул по второму паспорту — и все дела. Может, и хорошо, пусть наконец начнет жить свою собственную жизнь. А мы — свою.

Максим даже покраснел от напряжения, он всегда начинал говорить много и громко, когда нервничал. Нужно было обняться с ним покрепче, чтобы напряжение отпустило его тело, но Соня разглядела белый налет в уголках его губ, и ее затошнило.

— Они моя семья, как ты не понимаешь?

— Это я твоя семья! — Голос Максима дрогнул, он весь поник и неловко вытер рот. — Делай как знаешь, короче.

Он поднялся с пола, пнул чемодан и ушел в кабинет. Соня натянула хлопковое серое платье, отбракованное для поездки к морю, застегнула ремешки на сандалиях.

— Я быстро, — пробормотала она и выскользнула в подъезд.