Страница 9 из 50
Он бросает короткий, тяжелый взгляд на притихшую девочку и тут же морщится, будто сам удивлен тому, что уже невольно вписал её в бесконечный список проблем, которые ему предстоит разгребать.
Губы Ники растягиваются в странной, вымученной улыбке. Она больше не играет в оскорбленную добродетель. Она выкладывает на стол козыри.
– Это вряд ли, Егорушка, – произносит она тихо, почти интимно. – Мы теперь с тобой связаны покрепче, чем ты думаешь. И поедем мы «домой» только вместе.
Егор вскидывает на неё взгляд.
– Что ты несешь?
– Тебя, Горин, вообще-то больше года не было, – чеканит она, и её спокойствие пугает больше, чем недавняя истерика. – Ни слуху, ни духу, ни весточки.
Наступает пауза.
– Я тебя похоронила, – добавляет она почти буднично.
У меня перехватывает дыхание, в легких внезапно кончается воздух. Егор замирает, превращаясь в каменное изваяние.
– Что ты… – начинает он, но голос подводит его.
– Через суд, – продолжает она. – Всё по закону, как положено. Признали без вести пропавшим, а следом погибшим. Свидетельство даже имеется.
Я чувствую, как пол под ногами превращается в зыбучий песок. Он… мёртв. Юридически, официально его не существует...
Егор медленно выпрямляется.
– Ты сейчас это серьезно? – его голос становится опасно тихим, вибрирующим от сдерживаемой ярости.
– Более чем, – Ника едва заметно пожимает плечами, поправляя воротник своего пальто. – А когда ты стал официально «погибшим», я сделала еще кое-что. Очень полезное для нашей дочери.
Она смотрит ему прямо в глаза, и в этом взгляде больше нет ни капли игры. Только холодный расчет хищницы, которая загнала добычу в юридический капкан.
– Отцовство установила, – выплевывает Ника. – Через суд. На Аню. И выплаты за нее я тоже получила. Так что, извини, дорогой… ты теперь не просто внезапно воскресший покойник.
Она делает паузу. С явным, физическим наслаждением смакуя каждое слово.
– У тебя тут, Горин, нарисовался такой ворох проблем с законом, государством и финансами, что «новая жизнь» пока отменяется. Ты теперь у нас ходячее уголовное дело и куча долгов перед бюджетом.
Я смотрю на его окаменевшие плечи и понимаю, что эта история больше не принадлежит нам двоим.
Она переросла наши задетые чувства, она перешагнула через ту тихую клятву в больничной палате и даже через горький привкус предательства.
Это — капкан.
Настоящий, просчитанный до каждого юридического абзаца и каждой фальшивой слезы. Капкан, в котором захлопнулась вся его жизнь, превратившись из героической саги в сухую судебную хронику.
И он, мой Егор, только что снова оказался на линии огня, сам того не ведая. Только на этот раз невидимая черта пролегла не по изрытой снарядами земле, а прямо здесь.
Тот, кто пришел забрать его душу, не прячется в засаде. Он стоит в моей прихожей в бежевом пальто, безупречно пахнет дорогими духами и крепко держит за руку живой щит.