Любимая женщина офицера

Глава 12.

Чай в кружке давно остыл. Я не сделала ни глотка. В горле стоит такой ком, что даже воздух проходит с трудом.

– Да ты хоть попей, Надь... – тихо говорит Оля. Она осторожно забирает у меня кружку, выливает холодную жижу в раковину и подливает свежего чая. – Ну нельзя же так... Себя изведешь.

Я машинально киваю, но пальцы не разжимаются. Я сижу, уставившись в поверхность стола, изучая каждую царапинку на клеенке. Как будто если смотреть достаточно долго и сосредоточенно, мир вдруг сжалится и объяснит мне, в какой именно момент всё рассыпалось в прах.

– Как же так-то… – вздыхает Оля, присаживаясь напротив и подпирая щеку рукой. – Ну вот как оно всё так вывернулось?

Я горько усмехаюсь.

– Легко, Оль. Проще простого.

Пять дней. Всего пять бесконечных, вымороженных дней прошло с тех пор, как за ним захлопнулась дверь. Пять дней, которые тянутся медленнее, чем месяцы в госпитале под обстрелами. Тогда была надежда, а сейчас — только пустота.

Пять дней, в которые он ни разу не позвонил. Ни одного короткого сообщения, ни случайного гудка. Абсолютная тишина.

Я тоже звонила. Сначала со спокойным сердцем, уверенная, что он просто занят в штабе. Потом чаще, с нарастающим холодком под ребрами. Потом уже просто… по инерции, как безумная, нажимая одну и ту же кнопку, лишь бы услышать хоть какой-то звук.

И каждый раз этот механический, равнодушный голос в трубке: «Абонент временно недоступен».

Я верила. О, я так хотела верить! Я придумывала оправдания: плохая связь, секретность, срочные задачи командования. Я выстраивала в голове целые крепости из логических объяснений.

А потом крепости рухнули. Стало ослепительно ясно. Он уехал. И всё.

Там, в его родном городе, реальность оказалась сильнее нашего хрупкого «мыльного пузыря». Там его накрыло прошлым, долгами, ребенком и той женщиной, которая умеет брать своё.

– Может, связь реально плохая? – осторожно, почти жалостливо говорит Оля, пытаясь поймать мой взгляд. – Ну не накручивай ты себя раньше времени.

Я медленно качаю головой. Горькая желчь разливается во рту.

– У него всё в порядке со связью, Оль. И с телефоном всё в порядке.

Оля замолкает. Она смотрит на меня с подозрением.

– Ты откуда знаешь? – шепотом спрашивает она. – Ты что, дозвонилась?

Я беру телефон. Экран вспыхивает. Я вхожу в приложение и торопливо листаю ленту.

– Отсюда, – шепчу я, протягивая мобильный подруге.

Оля наклоняется ближе и я вижу, как у неё медленно вытягивается лицо, а в глазах застывает смесь ужаса и сострадания.

– Это… она? – едва слышно спрашивает она.

Я киваю. Ника. Я нашла её почти сразу, стоило Егору только скрыться за поворотом.

Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, это какой-то изощренный мазохизм. Самой себе подсыпать соли на свежую рану. Хотелось убедиться, что она реальна. Или, наоборот, найти в ней изъян, разочароваться, успокоить себя тем, что он не сможет быть с такой долго.

Но получила я… это.

Её профиль, как идеально вылизанная витрина дорогого бутика. Яркая, глянцевая, кричащая о том, как ей повезло. Жизнь напоказ, где каждый кадр выверен до миллиметра.

Шумные кафе, огни ночных клубов, старые фото из путешествий, бесконечные селфи с подругами.

Фото, где она смеётся, позирует, дышит полной грудью. И ни слова о ребёнке. Ни одного упоминания о дочери до этого самого момента.

Как будто девочки вообще не существовало все эти годы, пока не пришло время предъявить её Егору как неопровержимое доказательство его вины и его долга.

Я листаю дальше. Мои пальцы действуют уже механически. Новые сторис. Каждый день. Каждый, чёрт возьми, день она транслирует миру свою победу.

– Смотри, – мой голос звучит надтреснуто.

Запускаю видео. Городской парк, залитый мягким светом заходящего солнца. Ника снимает, как Аня бежит по дорожке, размахивая игрушкой. А за ней идёт Егор.

На нём простая спортивка, нет той колючей формы, нет того ледяного взгляда, с которым он уходил от меня. До невыносимости близкий.

– Пап, смотри! – доносится из динамика звонкий детский голос.

Он наклоняется к ней. Что-то шепчет, поправляя ей куртку. И улыбается...

Я переключаю. Новое фото из кафе. Они сидят за столом, заваленным десертами. Девочка сидит у него на коленях, по-хозяйски обнимая его за шею.

Ника сидит напротив. Егор смотрит чуть в сторону, в окно. Видно, что он не любит эту публичность, что ему неловко под прицелом её смартфона. Но он не уходит. Не встаёт. Не обрывает этот спектакль. Он остаётся. Он принял эти правила игры.

Я выключаю экран. Черное зеркало телефона отражает моё бледное лицо. Кладу его на стол.

– Ну… – Оля осторожно подбирает слова. – Надь, ну может, он просто… пока там… ну, разбирается с документами? С выплатами этими? Нужно же время.

Я смеюсь. Тихо, безрадостно, почти жутко.

– Угу. Очень активно разбирается. Прямо в эпицентре событий, между пирожным и прогулкой в парке.

Оля вздыхает, её рука тянется к моей, но я отстраняюсь. Мне не нужно сочувствие. Мне нужно, чтобы это всё оказалось ложью, но пиксели на экране не лгут.

– Надь… – снова начинает она.

Я провожу ладонью по лицу. Внутри что-то окончательно обрывается, и я понимаю, что больше не могу держать это в себе. Эта тайна разрывает меня изнутри.

– У меня задержка, Оль, – говорю тихо, глядя в окно.

Оля замирает. Смотрит на меня так, будто я только что призналась в совершении убийства.

– Чего?.. – переспрашивает она, надеясь, что ей послышалось.

– Задержка, – повторяю я. – Уже… приличная. Для моего организма, который работает как часы, это серьезно.

– Ох… ептыть… – выдыхает сокрушенно подруга.

Я хмыкаю.

– Вот именно. Самое точное описание ситуации.

Оля откидывается на спинку стула, проводит рукой по волосам, взъерошивая их. Видно, как в её голове со скрипом проворачиваются шестеренки, пытаясь уложить эту новость в общую картину мира.

– Так. Подожди. Это… точно? Ну, мало ли… стресс, нервы. Ты же сама медик, понимаешь, как цикл может скакать.

– Не знаю, – я качаю головой. – Но я чувствую. Понимаешь? Организм не обманешь, он уже начал перестраиваться.

– Тест делала?

– Нет.

Она смотрит на меня, как на сумасшедшую, в её глазах вспыхивает возмущение.

– Ты нормальная вообще, Надя? В аптеку через дорогу зайти — две минуты!

Я пожимаю плечами.

– А смысл, Оль?

– В смысле — смысл?! Тебе нужно знать!