Я кот!

И еще инспектора очень интересовало, где все это время был мистер Долински. А я-то, вернее мое тело, два с половиной часа бродил непонятно где, пока не появился у входной двери нашего дома в мокрых штанах. О чем с чувством исполненного долга честно сообщила инспектору Брокосу миссис Штрайсс. Моим единственным свидетелем была Лора. Она уверяла, что я все это время был дома или рядом с домом. И отлучился буквально на минутку. Ну на пару часов. Ну куда я мог отправиться в таком нестабильном психическом состоянии, да еще с расстройством желудка и в мокрых штанах? Так что территорию вокруг дома я вряд ли покидал.

При упоминании моего странного состояния и отвратительного поведения я мысленно покраснел и закрыл лапами морду. Я с ужасом задавался вопросом: об этом инспектор тоже спрашивал у всех наших коллег или все-таки оставил этот неприятный для меня факт между ним, Лорой и Лили? Хотя от этого было не легче.

Лоре, как свидетелю, Брокос, естественно, не очень доверял. А я на допросе шипел, не отвечал ни на один вопрос и пытался сбежать, что выглядело очень подозрительно. И вполне мог по сговору с Лорой пробраться в офис и убить Аниту: ведь она когда-то меня отвергла и сделала это очень грубо. То есть у меня причина хотеть убить ее как бы была, хотя инспектор и признавал, что мотив так себе. Лора, по мнению Брокоса, могла желать смерти Аните или из жгучей ревности, или из жгучей зависти к красоте Аниты, что для любого, кто знал Лору, звучало абсурдно. Но Брокос-то Лору так хорошо не знал…

А вот дизайнер Саймон Аниту терпеть не мог. Он страшно ревновал к ней красавчика Айвана. Об этом сообщила Брокосу Таня и именно такими словами. Надо же, какие страсти бурлят на нашей фирме! А сам Айван был безнадежно влюблен в Аниту. Ну, об этом знали в офисе все. Вначале чувства Айвана были безответны, потом вроде бы Анита соизволила дать ему надежду. А позже внезапно передумала. Но Саймон этого не знал и как-то угостил Аниту кофе с сильным слабительным, что закончилось для нашей секретарши частыми пробежками в туалет, сопровождавшимися продолжительными, но совершенно несексуальными стонами, доносящимися из него, которые вызвали у большинства ее коллег только мстительное хихиканье. Но за это уже Анита должна была бы убить Саймона.

— Котик, ты откуда! А ну выходи отсюда! — внезапно услышал я воркующий голосок Лили над головой.

Все-таки меня застукали! Лили открыла дверь и попросила дежурного забрать этого «милого котика» и найти того, кому он принадлежит. Я молнией выбежал из кабинета и, пока мне не нашли новых хозяев, довольно резво направился по коридору к входной двери.

Мне опять повезло: в отделение заходила еще одна пышная дама. Я успел проскочить у нее между ногами, немного не рассчитал, и больно получил дверью по попе. Было очень обидно и неприятно, но дверь придала мне ускорение, и я практически в полете запрыгнул в машину к Лоре. Она завела мотор, и мы быстро скрылись с места моего административного преступления, пока копы не поняли, кому конкретно принадлежит наглый кот, проникнувший в святая святых отделения полиции — кабинет инспектора по убойным делам.

По всей видимости, я первый кот, который умеет писать. Дома минут за сорок я набил на ноутбуке то, что услышал в кабинете Брокоса. Лапой попадать по клавишам было совсем неудобно, но я старался, как мог. Пока я писал, Лора покормила Арчи и немного поиграла с ним. Забавно было наблюдать, как взрослый бородатый мужик радостно ловит плюшевую мышь на веревочке. Но у Арчи был шок, и для приведения его в душевное равновесие были хороши любые средства. В общем, чем бы котяра ни тешился, лишь бы не хандрил.

Я наконец закончил излагать в письменном виде свой отчет, Лора прочитала его, и мы сели обсуждать ситуацию.

— А что за кухонный нож, которым убили Аниту? Ты пользовался в офисе каким-то ножом в последнее время? — спросила Лора.

Ну да, за день до этого я отрезал себе кусок мяса ножом на офисной кухне. Если это тот самый нож, то меня подставил кто-то из моих драгоценных коллег! И это мог быть кто угодно из человек пятнадцати наших сотрудников, которые были в офисе в это время. Значит, надо искать мотив и возможность пырнуть Аниту ножом у каждого из этих пятнадцати. А если этого не сделать, мое тело посадят в тюрьму или упекут в психушку. И даже если гуру Ибо или кто-то другой подскажет, как вернуть меня в мое тело, это возвращение не доставит мне радости: провести остаток жизни за решеткой или в дурдоме — такая себе перспектива. Да и Арчи жалко: он хороший кот, к тому же молодой. И вся кошачья жизнь у него впереди. А может, и человечья. И он должен проводить ее в тюрьме за то, чего точно не совершал? Отчаяние, отчаяние, отчаяние! Что делать?

— Борис, камеры в коридоре! — сообразила Лора. — Там может быть видно, кто заходил или выходил из офиса. Полиция же должна их посмотреть.

«Ага, если убийца не позаботился о них. И ты думаешь, полиция не догадалась их проверить?» — с сомнением ответил я.

— Ты прав. Камеры скорее всего проверили в первую очередь. И если с их помощью никого не нашли, значит, там просто ничего не было, — вполне логично рассуждала Лора.

«Давай распишем по часам, кто из нас и где был вчера. Вспомни и расскажи все, что было в это время в офисе. И кто как себя вел», — написал я Лоре.

Получилось следующее. Арчи сбежал в 10.30–10.40 или около того. Лора его нашла в два часа дня. Плюс-минус. Я был дома, пока Лора не нашла Арчи. Затем мы поехали к гуру. А это было в четыре часа дня. И если в промежутке между 10.40 и 14.00 Арчи внезапно решил забрести в здание, где размещался наш офис… Где-то же он шлялся, а где именно, он не мог рассказать в принципе.

Лора пришла на работу в 11.30. К Дитриху зашла в 11.50. Анита была жива, весела и вполне румяна. Дитрих вышел из кабинета по его словам в 12.15. Лора ушла из офиса часов в двенадцать дня. Может чуть позже. В 12.50 Таня поговорила с Анитой. В 13.00 начался обед, и когда в 13.40 Таня зашла к Аните, та была уже мертва, но остыть еще не успела.