Страница 43 из 43
Лили приняла душ, на что я тоже с удовольствием полюбовался. Ну хоть на такие радости я имею право? Потом она нанесла на все-все свое соблазнительное тело великолепно пахнущий крем, легла в кровать и поманила меня рукой к себе. Я резво запрыгнул к ней в постель и примостился рядом. Лили меня обняла и, как мне показалось, сама замурчала — ну кому не понравится прижиматься голым телом к натуральному меху?! И мы оба в блаженстве уснули.
Утром меня вернули хозяйке. По дороге домой Лора подозрительно поглядывала на меня, и чувствовалось, что она очень хочет о чем-то спросить. И мне казалось, что совсем не про Аниту или Таню, а про ночь у Лили — уж очень довольный у меня был вид. Я ехидно ухмыльнулся — ну-ну, пусть поревнует. Дома меня опять накормили и были со мной очень ласковы. Даже Арчи. Я поведал обо всем, что узнал в полиции. Набивание текста заняло часа два. И Лора все-таки спросила меня о том, о чем я совсем не хотел говорить:
— Все в общем-то понятно. Но какого черта ты решил, что Дитрих нанимает киллера, а не грумера.
«Нуууу, потому что он сказал, что ненавидит эту суку, что другого выхода нет, что хочет, чтобы все было чисто и аккуратно…», — ответил я.
Ну подвело воображение — что поделаешь?
— У тебя очень богатое воображение, — как бы прочла мои мысли Лора.
«Хорошо, под сукой Дитрих имел в виду не жену, а собаку. Но меня смутило, что нет другого выхода, и еще не надо сильно шуметь, и надо не запачкать ковер», — пояснил я цепочку своих рассуждений, которые привели меня к мысли о киллере.
— Ну так у них реально только один выход, он же вход в сад. Может грумер спрашивал, можно ли войти с другой стороны улицы… Ну а насчет «не запачкать ковер», так кому охота собирать собачьи волосы и когти с ковра? — привела мне Лора убийственные аргументы против моей паранойи.
«Ой, да ладно. Я лоханулся. Но мои ошибочные выводы спасли Терезе жизнь… и, возможно, собаке тоже», — я напомнил Лоре о своем геройском поведении.
— Ну да, да. Ты прав, мой котик, — признала очевидное Лора.
Она открыла новую баночку с не менее дорогим, чем тот, который я вымазал, кремом, и приготовилась увлажнять свое лицо. И тут в дверь позвонили. На пороге стояла миссис Штрайсс, возмущенная и аж красная от негодования.
— Лора, Вы меня извините, но Ваш молодой человек ведет себя просто неприлично. Я про мистера Долински. Мистер Блум из 16 квартиры принес записи с камеры наблюдения. На них видно, как мистер Долински мочится на коврик у их дверей. Мочится! Вы понимаете? Это что такое? Мистер Блум собирается обратиться в полицию! Мистер Долински вообще в своем уме? И чего это ваш кот бьется головой о стену? Он у Вас тоже не в себе? — верещала миссис Штрайс.
Да, я бился головой о стену. Я подозревал, конечно, что Арчи может меня подставить. Но чтоб вот так опозорить! С записью на камеры! Перед всеми соседями! И нет никого с кодом доступа, чтобы вычистить с них мой позор!
Я услышал слова миссис Штрайсс, перестал биться головой о стену и постарался принять благообразную позу, тем самым показывая, что я более разумное существо, чем мое тело сейчас. Потом все-таки не выдержал ужасного повествования о своем отвратительно-гадком поведении, которое, громко возмущаясь, все еще излагала миссис Штрайсс, ушел в ванную, лег на прохладную плитку и обхватил голову лапами. От тюрьмы мы мое тело спасли, но вот как теперь спасти мою погибшую репутацию?
Лора успокаивала миссис Штрайсс, обещая все уладить с соседями, компенсировать им ущерб и держать мистера Долински в руках. И тут миссис Штрайсс опять закричала:
— Это еще откуда? Это ваша собака?
Я выскочил в коридор и увидел большого лохматого пса. Это был пес гуру Ибо. Он выразительно смотрел на меня и Лору, как бы говоря взглядом, что хочет нам что-то сказать. Лора тоже его узнала и затащила в коридор, прикрывая своим телом от разбушевавшейся консьержки.
— Да, да, это временно наш песик. Не волнуйтесь. Его хозяин в отъезде. Мы за ним присматриваем, — Лора пошла за кошельком, вернулась и сунула купюру миссис Штрайсс.
— Это Вам за беспокойство. Я все улажу. Извините, мне надо накормить песика, — Лора успокоила консьержку и выставила ее за дверь.
Затем развернулась к псу с намерением выяснить, какого черта он тут делает. А пес уже макал лапу в ее новый дорогущий крем, который я скинул ему с туалетного столика, и писал на плитке ванной: «Я Ибо Тили…..