Страница 60 из 97
Нет, он не собирался догонять Го Бао, чтобы предложить помощь или упрямо сопровождать его в самоубийственной миссии. Он прикроет его дрянную спину, хотя бы ради Хань И и отца, которые ценили преданность этого человека. И пусть потом кто-то посмеет сказать, что он не уважал старших родственников! Ради них Хань Цзишэ отринул здравомыслие, чтобы прикрывать спину вредному мужику.
По мере приближения к месту пожара росла уверенность, что горят здания подле городских стен. Тревожные голоса становились всё громче и, когда до бушующего пожара оставалось несколько кварталов, Хань Цзишэ замедлил шаг, наблюдая за языками пламени, поднимавшимися к небу в окружении чёрного дыма и искр. Тело ныло, голова гудела от усталости и напряжения. На улице было полно зевак, кто-то собирал пожитки и уже готовился бежать прочь. Невольно Хань Цзишэ подумал о том, что в такой обстановке ни один возница не возьмётся отвезти его на постоялый двор: все либо отдыхали, либо убрались отсюда подальше.
Запах дыма стал ещё более горьким, вздымающиеся над крышами языки пламени уже лизали стены внутреннего города, отчего становилось трудно оценить масштаб катастрофы. Порой сквозь чёрное облако мелькали голубые искры, но Хань Цзишэ списывал это на причудливую игру света.
— Похоже, эти работорговцы всё же кому-то перешли дорогу, тьфу ты, – донёсся до его ушей разговор старичков, стоявших неподалёку и наблюдавших за происходящим.
Зевак собралось немало – все наблюдали за происходящим как зачарованные.
— Ну, тут либо охотники, либо кто-то из порядочных господ. Надоели уже эти рынки перед площадью, их бы куда-то на окраину отвезти, но нет, ван этого судилища решил пойти против всех правил.. застряли мы здесь, управы на него нет.
— Тс-с, ты это, следи за тем, что вылетает из твоего рта, – шикнул на него собеседник, с опаской добавив: – Хотя понимаю негодование этого достопочтенного. С тех пор как появился новый глава группы охотников Локуан – тьфу! – всё полетело в Бездну. Не удивлюсь, если и с ваном пятого судилища он успел договориться.
— Столько лет уже тут сижу, а как только появились эти охотники с их группировками, все корни переплелись, – устало вздохнул старик.
Хань Цзишэ вновь переключил внимание на горевший рынок работорговцев и испытал приступ отвращения. Диюй, созданный для того, чтобы карать грешников за грехи, ничем не отличался от обычного мира, где все пытаются протиснуться между винтиками системы, чтобы получить выгоду для себя.
И какого демона этот мир вообще существует? Разве мир, в котором прямо у ворот судебного ведомства одни люди продавали других, имел право на существование? Возможно, сами судилища и функционировали с пугающей точностью своего изначального назначения, но чиновники внутри городских стен использовали этот мир исключительно ради наживы.
А самое паршивое, что где-то в этом ужасе потерялась Хань И. И мало того, что Хань Цзишэ не сумел защитить её, так теперь снова остался один, едва успев отыскать Го Бао. Этот глупый медведь вообще способен использовать мозг по назначению? Если на землях судилища души ещё способны избежать смерти, то такого нельзя утверждать о городских стенах.
Схватив себя за волосы и с силой потянув их, Хань Цзишэ заскрипел зубами. Как же ему хотелось плюнуть на Го Бао и уйти, но чёртова совесть всё ещё держалась на тонкой ниточке обязательств перед отцом и Хань И. Если покойный Хань Сюань уже вряд ли сможет хоть как-то отреагировать на его эгоизм, то что скажет Хань И?
«Хотя, зная её, она бы первая предложила бросить Го Бао», – возразил своим мыслям Хань Цзишэ. Всё же бросаться за крупным здоровым мужчиной в адское пекло – плохая идея, это ведь не женщина, которой стоило помочь хотя бы из этических соображений.
Хань Цзишэ побежал вперёд. Он решил пойти на компромисс с совестью: доберётся до последней безопасной улицы и там подождёт Го Бао. Ему претило соваться в огонь ради незнакомого воина, а если Го Бао потребуется помощь.. Что ж, тот знал, на что идёт.
В отличие от людей, которые старались уйти как можно дальше от пылающей площади, Хань Цзишэ чувствовал себя бесстрашным идиотом. Уже на подходе он ощутил обжигающее дуновение ветра, приносившее запах, от которого на языке оставался отвратительный горький привкус.
Вид горящих крыш вызывал тревогу. Буйство огня пугало и завораживало, а голубые искры, которые ранее видел Хань Цзишэ, складывались в удивительные узоры, напоминающие фейерверки. Неужели так выглядели те волшебные заклинания, которые он видел разве что только в фильмах? И таким образом служащие пытались усмирить пламя?.. Но почему они так поздно спохватились?
«Ладно, теперь настала моя очередь вытаскивать с адских вечеринок Го Бао, а не наоборот», – подумал про себя Хань Цзишэ и смело двинулся вперёд.
Пройдя узкую улицу, он примерно представил расположение домов и пришёл к выводу, что площадь находится слева, поэтому повернул в соответствующем направлении. Людей поблизости уже не было, все здравомыслящие представители своего рода давно убрались подальше от пожара. Но стоило Хань Цзишэ свернуть на ещё более узкую улицу, как что-то заставило его остановиться. Боковым зрением он заметил высокий тёмный силуэт. Помедлив, он попятился и выглянул за угол, но на тёмной улице, откуда он пришёл, никого не оказалось.
На душе похолодело. Однако Хань Цзишэ не стал зацикливаться на том, что ему могло привидеться из-за нервозности. Шикнув, он быстрее пошёл в выбранном направлении, минуя дома, смотревшие на него пустыми глазницами окон. Пламя лизало городские стены, тишина пустынной улицы давила невидимой каменной плитой. Дым сгущался под небом, отчего атмосфера становилась ещё более тягостной и неприятной. Чутьё так и кричало: «Беги отсюда, парень, беги!»
И не успел Хань Цзишэ пройти нескольких чжанов, как дом, который ещё мгновение назад выглядел вполне крепким, затрещал и в одночасье рухнул. Хруст дерева отпугнул Хань Цзишэ, словно перепуганного зайца, а облако пыли, поднявшееся в воздух, вынудило его отбежать назад. На него пахнуло жаром, горячий воздух и облако пепла заставили Хань Цзишэ принять решение, как вода течёт.
«На этом моя миссия исчерпана», – с чистой совестью решил Хань Цзишэ, бросаясь прочь, чтобы его не придавило очередным домом, решившим испустить свой древесный дух.