Страница 28 из 97
Хань И внимательно наблюдала за тем, как парни направились в глубь леса, обходя бурелом. И уж лучше бы их окружала тишина, потому что крики, разрезавшие спокойствие мрачного леса, слышались всё чаще. Из-за визгов, воплей, жуткого рёва и хруста деревьев терялась концентрация на ближайшем окружении. Даже от Хань Цзишэ и Шу Дуньжу было меньше шума.
Хань И становилось не по себе. Она постоянно одёргивала себя, чтобы не начать вращать фонариком из стороны в сторону, оглядываясь на подозрительные шорохи. Всё ещё видя силуэты своих товарищей, Хань И встала спиной к бурелому, держа фонарик обратным хватом и внимательно осматриваясь. Ведь не факт, что свет не привлекал внимания.
Неожиданно все звуки стихли. Посмотрев в сторону, Хань И прищурилась и обнаружила, что Хань Цзишэ с Шу Дуньжу замерли посреди тонких ветвей, словно бабочки, попавшиеся в паучью сеть. Беспокойство обожгло сердце, заставив его забиться сильнее. Хань И не рискнула окликнуть их, но расслышав шорох листвы, решила посветить в сторону звуков.
Сменив режим работы фонарика на более мощный, она разогнала тьму леса, а вместе с ней и царившее ложное спокойствие. По меньшей мере четыре твари, ползающих на неестественно выгнутых ногах, с жутким рёвом разбежались по сторонам.
— Беги! – воскликнул Хань Цзишэ, резко бросившись сквозь сухие ветви.
— Стой, тише! – послышался окрик Шу Дуньжу, но ужас так сильно погнал Хань Цзишэ, что первому пришлось погнаться за ним следом.
Страх не ведал границ, у него не было ни ушей, ни глаз, поэтому Хань Цзишэ рвался вперёд. Но что поразило Хань И куда сильнее, так это ловкость и сила Шу Дуньжу, который сумел не просто нагнать его, но и, ухватив за ворот, повалить на землю. Забравшись на него сверху и придавив своим телом, он зажал рот Хань Цзишэ. Они прекратили шевелиться, однако созданного ранее шума хватило, чтобы твари поняли, где их искать. Словно рой диких ос, они не знали пощады, пытаясь добраться до жертв, которых защищали лишь хрупкие ветви бурелома.
У Хань И стучало в висках. Замерев словно мышь под голодным взором кошки, она в ужасе наблюдала, как существа с телами гусениц и паучьими лапами пытались пробиться сквозь тонкие деревья.
Хань Цзишэ.. она не может потерять Хань Цзишэ, ему ещё слишком рано умирать. Умирать.. да они все здесь если не мертвы, то прокляты, и единственное, что их ожидает, – это бесконечные страдания. А Хань Цзишэ не сделал ничего плохого, чтобы заслужить такую участь.
Пока сердце стучало где-то в горле, Хань И силилась перебороть нахлынувшую панику. Но понимая, что одной силой воли ничего не добьётся, она крепче сжала фонарик и полоснула лучом света по монстрам.
— Эй! Сюда! Мерзкие твари, я здесь! Поймайте, если сможете!!!
Увидев, как монстры одновременно обернулись к ней и заверещали, Хань И моментально обрела силы и с такой прытью бросилась наутёк, что у неё засверкали пятки. Освещая дорогу фонариком, она неслась по лесу, ослеплённая ужасом. Под ногами хрустели ветки и листва, отовсюду доносились завывания, свет фонарика выхватывал движущиеся силуэты.
От монстров ей не сбежать. Хань И понимала, что надолго её не хватит, поэтому первое, что она придумала, – это отыскать дерево, на которое можно залезть. Взгляд выхватил наиболее подходящее через пару чжанов. Хань И даже не поняла, как смогла запрыгнуть на раздвоенный ствол и забраться повыше. Зажав фонарик в зубах, она принялась карабкаться, слыша внизу яростное рычание и скрежет острых клешней о кору. Обхватив бёдрами ствол, она схватила фонарик и принялась светить им вниз, заставляя монстров с визгом отступать. Но стоило отогнать одних, как с другой стороны на дерево пытались забраться другие твари.
Грубо выругавшись, Хань И вновь зажала фонарик в зубах, а затем нащупала в боковом кармане рюкзака сигнальный факел. К сожалению, он был только один, и она не рассчитывала использовать его так скоро. В нахлынувшей панике Хань И даже не задумывалась о том, что это может не сработать. Но стоило ей зажечь его, как ослепительный столп алого света и искр заставил тварей с жуткими визгами разбежаться в разные стороны.
Переводя тяжёлое дыхание, заглушающее окружающие звуки, Хань И не переставала осматриваться, опасаясь заприметить притаившуюся рядом тварь. Но, похоже, свет действительно отпугивал их.
От страха дрожали конечности. Хотелось навсегда остаться на этом дереве, просто обнять ствол и молиться, чтобы этот кошмар закончился. Однако Хань И понимала, что вместе с факелом потухнет и возможность спасения. Нужно вернуться на тропу, чтобы не потеряться в этом проклятом месте. И если судить по предыдущему опыту, только тропа гарантировала хоть какую-то безопасность.
«Или нет, – усомнилась Хань И, осторожно слезая с дерева. – Ведь твари бросились ко мне, хоть я и находилась на тропе. Или же их просто привлёк звук? Во всяком случае, света они точно боятся».
Ей нестерпимо хотелось окликнуть Хань Цзишэ, но приходилось сдерживаться. Возвращаясь обратно, Хань И не переставала поглядывать в направлении фонаря, горящего где-то вдалеке. Возможно, это и есть выход из леса. Оставалось только надеяться на это.
Сердце постепенно успокаивалось, посторонних звуков не было слышно, и по мере того как постепенно угасал факел, Хань И замедляла шаг, чтобы издавать меньше шума. Она надеялась, что Хань Цзишэ подаст ей знак фонариком, но почему-то лес по-прежнему окутывала пугающая тьма. Может, она шла не в том направлении? Нет, фонарь продолжал гореть по правую руку где-то на холме, значит, дело не в этом.
Факел выплюнул последнюю искру красного пламени, охваченного дымом. Лес снова утонул во мраке, и, пока глаза привыкали к кромешной тьме, Хань И нутром чувствовала, что ей вновь грозит опасность.
Это чувство не передать словами. Словно она оказалась в коконе из колючей проволоки, и при каждом движении острые колючки пронзали кожу. Хотелось закрыть глаза и, как в детстве, повторять раз за разом: здесь никого нет, это просто игра воображения. Тогда это помогало, однако сейчас подобный трюк рисковал обернуться против неё. Молитвами не защититься от нечисти, преследующей её по пятам.
Ладони вспотели от страха, сердце стучало где-то в ушах. Приходилось заставлять себя идти, через боль передвигать ногами и бороться с инстинктом самосохранения, который приказывал припасть к земле и притвориться мёртвой.
Как же Хань И ненавидела это чувство..