Свадебные люди

Воскресенье. Свадьба

Глава 21

Утром Фиби просыпается и видит в постели мужа. Вот он снова — человек, который каждую ночь спит ровно восемь часов. Человек, который просыпается без будильника. Человек, который одевается сразу после секса, и, может быть, поэтому сейчас кажется Фиби таким странным — таким голым, — словно какого-то пещерного человека откопали и перенесли в «Корнуолл».

Она смотрит в телефон. Сообщений нет.

Написать Гэри? Позвонить? Вообще что-нибудь говорить?

Она смотрит за балкон, ища хоть каких-нибудь знаков, и видит тётю Джину и дядю Джеральда: в свадебных нарядах пьют кофе. Значит, свадьба состоится. Жизнь идёт как положено. И всё же что-то очень, очень не так. Она совершила ошибку. Упустила возможность. Не говоря уже о том, что предала Гэри, бросила его ради мужа, — но это бессмыслица. Сегодня у Гэри свадьба. А её муж — ей не муж.

— Привет, — говорит он, протягивая к ней руку.

Она выскальзывает из постели.

— Мне нужно в номер невесты, собираться, — говорит она.

Когда Фиби входит в номер невесты, Сьюз и Нэт уже уходят — с высокими причёсками.

— Увидимся в Брейкерс, — говорит Нэт.

Они целуют воздух у щёк Фиби на прощание.

— Лайла, в следующий раз увидим тебя уже у алтаря! — кричит Сьюз, но Лайла не оборачивается.

Лайлу не разгадать: в шёлковом халате в цветочек, лицом к большому эркерному окну с видом на море, она больше похожа на вдову, которая чего-то ждёт. Сидит спиной к комнате, пока стилист завивает концы её волос.

— Ваша очередь, — говорит Фиби другая стилистка.

Фиби смотрит на женщину с инструментами на поясе. Подводки, кисти, помады и щипцы для завивки. Та вынимает расчёску с видом хирурга. Одета гораздо круче, чем, насколько Фиби помнит, когда-либо одевалась она сама в двадцать с небольшим. Чёрные джинсы с высокой талией, короткий топ и ресницы толщиной с монету. Наверное, выглядеть круто — часть её работы, как частью работы Фиби было никогда не выглядеть круто. Носить твид. Поправлять очки для чтения и говорить: «Надо всё-таки перепроверить источники».

— Я Тифф, — говорит стилистка. — Что бы вы хотели?

— На ваше усмотрение, — говорит Фиби.

Как жаль, что она не видит лица Лайлы. Хочет что-то сказать, но тяжесть всего происходящего давит на неё.

— Уверены?

— Да, — говорит Фиби.

Джус куда требовательнее. Джус всё утро изучала фотографии в инстаграме. Показывает картинку на телефоне. Ни следа похмелья или сопутствующего ему стыда. Сегодня утром она снова просто ребёнок.

— Хочу точно так, — говорит Джус своей стилистке.

Занимаясь волосами Фиби, Тифф высказывает общие наблюдения вроде: «У вас очень высоко начинается линия роста волос», а Фиби спрашивает: «Это плохо?» — и Тифф отвечает: «Ни в коем случае», а потом: «Но вы замечали, какой у вас большой лоб? Или что вы всё время убираете волосы за уши?»

— А разве все люди с волосами так не делают?

— Нет, — в ужасе говорит Тифф. — Вы так делаете, потому что у вас нет косой чёлки.

— Мне нужна косая чёлка?

— По моему профессиональному мнению — да.

— Тогда сделайте мне косую чёлку, — говорит Фиби.

Может, только этого ей всё время и не хватало. Может, это последний штрих великого преображения. Почему она раньше не догадалась? Косая чёлка!

— Вы так открыты новому! Обожаю. — Тифф достаёт ножницы. — Волосы перестанут падать на лицо. Поверьте.

Она вынимает красные ножницы и собирает в руку волосы спереди.

— Вот это интересно. Мне ещё никто не позволял себя стричь в утро свадьбы.

Фиби приятно тепло пальцев Тифф, и она думает, как повезёт её будущей дочери. Мать вроде Тифф будет всегда сама её стричь. С одного взгляда точно поймёт, что ей нужно. Фиби хочется обернуться и обнять её, но это слишком странно.

— Видите? — спрашивает Тифф.

Фиби видит. Потому что сцена преображения всегда срабатывает. Достаточно одной маленькой перемены. Косой чёлки. И бац — совсем другое лицо. Совсем другое ощущение. Она забыла, как хорошо ей бывает после стрижки. Как тогда, когда они с Мэттом купили новые шторы: окна больше не унылые и голые, а уютные.

Кто-то стучит в дверь, и на этот раз это Джим. Стоит с подносом, на котором, кажется, целая сотня ложек.

— Джим, зачем ты принёс нам ложки? — спрашивает Марла.

— Сто шестьдесят освежителей вкуса, — говорит Джим. — Ну, сто пятьдесят девять, если точно. Один съел в лифте.

Все ждут реакции Лайлы, но та не оборачивается и не произносит ни слова. Сидит неподвижно, пока стилистка закрепляет волосы вокруг её головы.

— Нашёл их утром в холодильнике, — говорит Джим. — И ты была права, Лайла. Они бы пропали! Просто стояли в холодильнике, а повар даже не разрешал мне их забрать.

— И как ты их добыл? — спрашивает Марла.

— Взял, — говорит он.

— Украл?

— Спас.

Они снова ждут, что Лайла что-нибудь скажет, но она молчит.

— В общем, я просто хотел извиниться, что вчера перегнул палку. За многое хочу извиниться. Надеюсь, ты примешь мои извинения в виде… ста пятидесяти девяти ложек. Вообще-то они довольно вкусные. Очень… освежают.

Когда Джим уходит, Джус съедает двенадцать подряд.

— Сколько освежителей вкуса нужно съесть, чтобы полностью освежиться? — спрашивает она.

— Это, пожалуй, вопрос к твоей другой бабушке, — говорит Патриша.

Патриша уже вся взбита и уложена; она предлагает всем шампанское, и все соглашаются, кроме Лайлы.

— На своей свадьбе я хочу быть трезвой, — говорит Лайла, и Патриша недоумённо смотрит на неё.

— Не понимаю, кому такое может прийти в голову, — говорит Патриша и наливает дочери шампанского. Лайла его не пьёт.

Фиби ждёт, что Лайла огрызнётся на мать, но сегодня утром в ней есть какая-то безмятежность и стойкость. Может, это Лайла стала лучше. А может, что-то не так?