Страница 55 из 70
В день эксперимента в комнате собрались все, кому я доверяла. Кай, который должен был быть моим якорем в Пряже. Элара, чьи знания древних техник могли пригодиться в критический момент. Элрик с его артефактами. Сандр, который отказался оставаться в стороне, несмотря на мои протесты. Рикки, которая вызвалась следить за состоянием всех присутствующих через земляную магию. И Рион, стоявший у двери с неизменным клинком наготове — на случай, если что-то пойдёт не так и в комнату попытается проникнуть кто-то извне.
— Все готовы? — спросила я, оглядывая собравшихся.
— Готовы, — ответил Кай, сжимая мою руку.
Я закрыла глаза и погрузилась в Пряжу. Знакомое полотно развернулось передо мной — бесконечное, переливающееся, живое. Нити моих друзей пульсировали рядом, тёплые и успокаивающие. Я нашла нить Кая и сплела её со своей, создавая тот самый тандем, который уже не раз спасал нас в бою. Потом я потянулась глубже — туда, где, по словам Эриона, находилась Глубинная Пряжа.
Сначала я ничего не чувствовала. Только обычное течение энергии, к которому я давно привыкла. Но потом, на самой границе восприятия, я ощутила что-то странное. Как будто под ногами, под толщей воды, скрывалось что-то огромное. Что-то древнее. Что-то, что пульсировало медленно и тяжело, как сердце спящего великана.
— Я чувствую это, — прошептал Кай. — Как будто... как будто там, внизу, целый океан.
— Это она, — ответила я. — Глубинная Пряжа. Держись за меня. Мы идём вниз.
Мы нырнули.
Ощущение было такое, словно мы провалились сквозь лёд. Верхний слой Пряжи, привычный и знакомый, разошёлся под нами, и мы упали в темноту. Но это не была пустота. Это была... плотность. Густая, вязкая, пульсирующая плотность, которая давила со всех сторон, мешая дышать и мыслить. Я запаниковала, но Кай сжал мою руку крепче, и его золотая нить вспыхнула ярче, разгоняя тьму.
— Смотри, — прошептал он.
Я посмотрела. И замерла.
Глубинная Пряжа была не похожа на верхний слой. Там, наверху, нити были тонкими, гибкими, переливающимися всеми цветами радуги. Здесь же они были толстыми, грубыми, как канаты, и тусклыми, словно покрытыми слоем вековой пыли. Они тянулись во все стороны, переплетаясь в сложнейшие узлы, и каждый узел пульсировал болью. Не физической — эмоциональной. Я чувствовала её всем своим существом. Это была боль заточённых душ, которые не могли вырваться на свободу. Боль существ, перерождавшихся снова и снова без возможности выбора. Боль самого мироздания, которое веками страдало от неправильно сплетённой основы.
— Эрион был прав, — прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам. — Пряжа действительно тюрьма. По крайней мере, эта её часть.
— Но это не значит, что её нужно разорвать, — возразил Кай. — Посмотри внимательнее. Видишь?
Я пригляделась. Да, узлы были тугими и болезненными. Но там, где они соприкасались с верхним слоем, я видела тонкие, едва заметные ростки новых нитей. Светлые, гибкие, живые. Они пытались пробиться сквозь старую, омертвевшую ткань, но не могли — она была слишком плотной.
— Это похоже на шрам, — сказала я. — На тот шрам, что я видела в Лабиринте. Шрам Каэла. Только гораздо, гораздо больше.
— И если ты смогла исцелить тот шрам...
— То смогу и этот, — закончила я за него. — По крайней мере, попытаюсь.
Я протянула руку и коснулась ближайшего узла. Он был холодным и твёрдым, как застывшая смола. Я попыталась распутать его, но он не поддавался. Тогда я сменила тактику. Вместо того чтобы дёргать за нити, я начала вплетать в них свою бирюзовую нить — не поверх, а внутрь, пропитывая старую ткань новой силой. Я не пыталась разорвать узел. Я пыталась... оживить его.
И это сработало. Медленно, очень медленно, холодная, омертвевшая нить начала теплеть. Она пульсировала всё быстрее, и вдруг из неё, словно росток из семени, пробилась новая, светлая нить. Она потянулась вверх, к верхнему слою Пряжи, и слилась с ним, становясь частью живого полотна.
— У тебя получается! — воскликнул Кай.
— Получается, — эхом отозвалась я, чувствуя, как силы уходят. Исцеление даже одного узла требовало колоссальной энергии. А таких узлов здесь были тысячи. Десятки тысяч. Миллионы.
Но я не останавливалась. Я переходила от узла к узлу, вплетая свою бирюзовую нить, оживляя омертвевшую ткань. Кай помогал мне, его золотая нить усиливала мою, делая её прочнее и ярче. Мы работали вместе — два Ткача, два Ключа, две крови, — и с каждым исцелённым узлом Глубинная Пряжа становилась чуть светлее, чуть свободнее, чуть живее.
Я не знаю, сколько времени мы провели в этом трансе. Может быть, минуты. Может быть, часы. Может быть, дни. Время в Глубинной Пряже текло иначе. Но когда я открыла глаза в реальном мире, я увидела лица своих друзей, склонившихся надо мной с тревогой.
— Лесс! — голос Сандра прорвался сквозь туман усталости. — Ты как? Ты была там почти сутки!
— Сутки? — я с трудом села, опираясь на его руку. — Я... я не знала.
— Что ты видела? — спросила Элара, подавая мне кружку с водой.
Я рассказала им. О Глубинной Пряже, о тугих, болезненных узлах, о ростках новой жизни, которые пытались пробиться сквозь старую ткань. О том, как мы с Каем начали исцелять эти узлы, один за другим.
— Это возможно, — закончила я. — Исцелить Глубинную Пряжу возможно. Но это займёт... годы. Может быть, десятилетия. Может быть, всю мою жизнь.
— Тогда у нас есть цель, — тихо сказал Кай. — Не на год, не на два. На всю жизнь.
— И у нас есть надежда, — добавил Сандр. — Не просто надежда на победу в войне. Надежда на то, что мир действительно может измениться. Стать лучше.
Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. На этот раз — слёзы радости. Мы нашли путь. Не разрушение, а исцеление. Не разрыв, а возрождение. И хотя впереди нас ждали годы тяжёлой работы, я знала, что мы справимся. Потому что мы были вместе.
И вместе мы могли всё.