Страница 42 из 70
— Двадцать лет, — она горько усмехнулась. — Двадцать лет я притворялась. Двадцать лет я ждала. Двадцать лет я наблюдала, как растёт новое поколение магов, и не могла ничего сделать. А теперь у меня есть шанс.
— Шанс на что? — резко спросил Рион.
— Шанс отомстить, — ответила она, и в её голосе прозвучала такая глубокая, незаживающая боль, что у меня сжалось сердце. — За всё. За мою семью. За моего брата. За его жену. За их дочь.
Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.
— Ваш брат... — прошептала я. — Вы говорите о Каэле?
Леди Элансис — теперь я уже не могла называть её прежним именем — посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.
— Да, — сказала она. — Каэл — мой брат. А ты, Алесса Блекфор, — моя племянница.
Тишина, повисшая в зале, была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Кай замер. Сандр перевёл взгляд с меня на неё и обратно. Даже Рион, всегда сохранявший самообладание, на мгновение потерял дар речи.
— Этого не может быть, — прошептала я. — У Каэла была сестра? Но... в архивах ЛОК ничего об этом нет. В записях моей семьи — тоже.
— Потому что меня вычеркнули из всех архивов, — она горько усмехнулась. — После того пожара. После того, как ЛОК убили моего брата, его жену, а тебя... тебя я считала погибшей. Я думала, что осталась одна. Последняя из рода. И тогда я поклялась, что отомщу. Что уничтожу ЛОК. Что уничтожу корону, которая позволила этому случиться. Что уничтожу сам мир, который допустил такую несправедливость.
— Но всё было не так, — тихо сказала я. — ЛОК не убивали моих родителей. Пожар был делом рук радикалов, которые действовали без санкции. Их осудили. Их наказали. А Каэл... Каэл жив. Он в ментальной тюрьме, но он жив. И я работаю над тем, чтобы исцелить его.
Леди Элансис покачала головой. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что он жив. Я знаю, что ты пытаешься его исцелить. Я следила за тобой всё это время. С того самого дня, как ты появилась в академии. Я знала, кто ты, с первого взгляда — у тебя глаза твоей матери. И я ждала. Ждала, когда ты вырастешь. Ждала, когда ты проявишь свою силу. Я думала... я надеялась, что ты станешь нашим союзником. Что ты поймёшь. Что ты продолжишь дело Каэла.
— Дело «Разрывателей»? — переспросила я.
— Дело справедливости, — поправила она. — Мир, в котором мы живём, прогнил насквозь. ЛОК, корона, вся эта система — она построена на лжи и насилии. Мой брат хотел разрушить её. Ты могла бы продолжить его дело. Но ты выбрала другой путь. Ты стала слугой короны. Ты стала той, кто защищает систему, которая убила твоих родителей.
— Система несовершенна, — согласилась я. — Но разрушать её — не выход. Я пытаюсь изменить её изнутри. Я стала контролёром ЛОК. Я слежу за тем, чтобы старые методы больше никогда не применялись. Я создаю факультет, который будет учить новых Ткачей не разрушению, а созиданию. Это — мой путь. И я не сверну с него.
Леди Элансис долго смотрела на меня. Потом медленно покачала головой.
— Ты так похожа на свою мать, — прошептала она. — Такая же упрямая. Такая же идеалистка. Она тоже верила, что систему можно изменить изнутри. И посмотри, чем это закончилось.
— Моя мать погибла, пытаясь остановить пожар, — твёрдо сказала я. — Она была героем, а не жертвой системы. И я чту её память. Но я не позволю вам использовать её смерть как оправдание для новых смертей.
Я сделала шаг вперёд.
— Остановитесь, — сказала я. — Остановите Пелену. Снимите её со студентов и с горожан. И тогда, возможно, мы сможем найти другой путь. Путь примирения, а не войны.
Леди Элансис горько рассмеялась.
— Слишком поздно, Алесса. Пелена уже запущена. Даже если бы я захотела, я не смогла бы её остановить. Она питается моей болью, моей ненавистью, моим многолетним горем. Она будет расти, пока не поглотит весь город. А потом — всю Риванию. А потом — весь мир.
— Тогда мы остановим вас силой, — Рион шагнул вперёд, поднимая клинок.
— Нет! — я встала между ними. — Это не выход. Если мы убьём её, Пелена может выйти из-под контроля. Она питается её эмоциями, но она уже стала самостоятельной. Нужно распутать её. Так же, как мы распутывали Узы Кая.
— Но это займёт часы, — возразил Рион. — А у нас нет столько времени!
— Значит, мне понадобится помощь, — я повернулась к Каю. — Ты со мной?
— Всегда, — он взял меня за руку.
Мы вдвоём шагнули к алтарю. Леди Элансис не пыталась нас остановить — она просто смотрела, и в её глазах была странная смесь надежды и отчаяния. Как будто она хотела, чтобы мы преуспели, но не верила, что это возможно.
Я закрыла глаза и погрузилась в Пряжу. То, что я увидела, заставило меня замереть. Пелена была не просто заклинанием. Это был живой организм — огромный, пульсирующий, сотканный из тысяч прозрачных нитей, каждая из которых была привязана к жертве. В центре этого организма пульсировало сердце — сгусток боли и ненависти, который питал Пелену. И это сердце было неразрывно связано с нитью леди Элансис.
— Если мы разорвём связь с сердцем, Пелена распадётся, — прошептала я. — Но это может убить её.
— Может быть, она этого и хочет, — тихо ответил Кай. — Посмотри на неё, Лесс. Она прожила двадцать лет с этой болью. Двадцать лет одиночества и ненависти. Может быть, смерть для неё — освобождение.
Я посмотрела на леди Элансис. Она стояла, опустив руки, и смотрела на нас. В её глазах больше не было ни гнева, ни ненависти. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.
— Хорошо, — прошептала я. — Мы попробуем. Но не так, как с Узами. Мы не будем разрывать связь. Мы её... исцелим.
— Исцелим?
— Пелена питается её болью. Но если мы сможем исцелить эту боль... если мы сможем показать ей, что не всё потеряно... Пелена потеряет источник. Она распадётся сама.
Кай посмотрел на меня с сомнением, но кивнул. Мы снова взялись за руки и сосредоточились. Моя бирюзовая нить и его золотая сплелись в единый поток, который мы направили в самое сердце Пелены — и в самое сердце леди Элансис. Мы не атаковали. Мы не защищались. Мы просто... показывали. Показывали ей наши воспоминания. Наши чувства. Нашу надежду.
Я показала ей, как впервые увидела Кая — скованного, сломленного, но не сдавшегося. Как мы вместе сражались в Забытых Руинах. Как создавали факультет и смотрели на лица наших первых студентов, полные надежды и веры в будущее. Я показала ей Линару — такую же сироту, какой когда-то была я сама, и какой, возможно, когда-то была она. Я показала, что мир не безнадёжен. Что есть ради чего жить. Ради кого жить.