Страница 41 из 70
Глава 16: Пелена Безмолвия
Внутри склад оказался гораздо больше, чем можно было предположить снаружи. То ли здесь поработали магией расширения пространства, то ли само здание было построено с расчётом на то, чтобы вмещать нечто большее, чем просто товары. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, а ряды массивных колонн, поддерживавших кровлю, уходили вглубь, создавая иллюзию бесконечного лабиринта. Воздух был спёртым, тяжёлым, пропитанным пылью и запахом старой магии — той самой, что я чувствовала в оранжерее и в подвале шахтёрского посёлка. Магии Хаоса. Но здесь к ней примешивалось что-то ещё. Что-то более тонкое, более изощрённое. Пелена Безмолвия была повсюду — она висела в воздухе, как невидимый туман, оседала на стенах, пульсировала в тенях, которые, казалось, жили своей собственной жизнью.
— Здесь слишком темно, — прошептал Сандр, вглядываясь в чернильный мрак между колоннами. — Я ничего не вижу дальше десяти шагов.
— Это не обычная темнота, — ответила я, переключаясь на зрение Пряжи. — Это часть Пелены. Она не просто приглушает магию — она приглушает всё. Свет, звук, даже мысли. Будьте осторожны. Если мы потеряем друг друга из виду, можем больше не найтись.
Рион вытащил свой клинок, и лезвие из инея и огня засветилось, разгоняя тьму на несколько метров вокруг. Но даже его свет, обычно яркий и пронзительный, здесь казался тусклым, приглушённым, словно смотрел сквозь грязное стекло.
— Держимся вместе, — скомандовал он. — Никаких резких движений. Если что-то увидите — сначала докладывайте, потом действуйте.
Мы двинулись вглубь склада. Под ногами хрустел какой-то мусор — битое стекло, обломки ящиков, ржавые цепи. Звук наших шагов эхом разносился под сводами, искажаясь и множась, и в какой-то момент мне начало казаться, что вокруг нас идёт целая армия. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Пелена действовала на восприятие, искажала его, запутывала. Нужно было держать разум ясным.
Мы прошли метров пятьдесят, когда я заметила первые нити — те самые, почти прозрачные, которые обвивали Рикки и леди Элансис. Здесь их были десятки, сотни. Они тянулись откуда-то из центра склада и расходились во все стороны, пронизывая стены и уходя в город. Я проследила за ними взглядом и увидела, что каждая из них привязана к чьей-то нити в Пряже. К студентам. К преподавателям. К случайным прохожим, которые даже не подозревали, что стали жертвами.
— Это не просто атака на наш факультет, — прошептала я. — Это атака на весь город. Пелена расползается по всей Ританнии. Медленно, незаметно. Она приглушает магию, сеет раздор, ослабляет волю. Если это продолжится, через месяц город будет парализован.
— Кто способен на такое? — спросил Сандр, сжимая водяной хлыст.
— Тот, кто знает древние техники Ткачей, — ответил за меня Кай. — Пелена Безмолвия — это не просто заклинание. Это... искусство. Ему нужно учиться годами. И тот, кто за этим стоит, — он учился.
Мы продолжили путь. Колонны становились всё ближе друг к другу, потолок опускался, и вскоре мы оказались в узком коридоре, который вёл к массивной металлической двери. Дверь была приоткрыта, и из щели выбивался знакомый пульсирующий свет — багровый, как в ритуальном круге Торвальда, но более тусклый, более... усталый. Как будто тот, кто его создал, уже потратил слишком много сил.
— За этой дверью — сердце Пелены, — сказала я. — Я чувствую это. Там — источник.
— Тогда чего мы ждём? — Рион толкнул дверь, и мы вошли.
Зал за дверью был круглым, с высоким куполообразным потолком. В центре, на возвышении, стоял алтарь — точная копия того, что мы видели в подвале шахтёрского посёлка, только гораздо более сложный. Вокруг алтаря по каменному полу были начертаны руны, и каждая из них пульсировала багровым светом. От алтаря во все стороны тянулись те самые прозрачные нити, которые я видела в Пряже, — сотни, тысячи нитей, расходящихся по всему городу.
И перед алтарём, спиной к нам, стояла фигура в тёмном плаще.
Она не была похожа на Корвуса — тот был высоким, сухопарым, с аурой древнего знания и фанатичной веры. Эта фигура была ниже, более коренастой, и от неё исходила не вера, а... боль. Глубокая, застарелая, пульсирующая боль, которая была знакома мне до дрожи. Боль потери. Боль предательства. Боль, которая когда-то превратила Каэла в «Разрывателя», а Морвейн — в разрушительницу миров. Боль, которая могла сломать любого — или сделать его невероятно опасным.
— Кто ты? — спросил Рион, выставляя клинок вперёд. — Назови себя!
Фигура медленно обернулась. И когда капюшон упал, открывая лицо стоявшего перед нами человека, я замерла, не в силах поверить своим глазам.
Это была женщина. Немолодая, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. С лицом, покрытым морщинами, но сохранившим следы былой красоты. С глазами — золотыми, как у Кая, но тусклыми, выцветшими, полными боли.
— Леди... Элансис? — выдохнул Сандр.
Да, это была она. Та самая леди Элансис, которая преподавала сопромагию в академии, которая была вольнослушательницей на нашем факультете, которую я считала жертвой Пелены. Но теперь, глядя на неё в этом зале, я видела правду. Её нить в Пряже не была покрыта пепельной вуалью — она сама была источником этой Пелены. Она сама была той, кто плёл прозрачные нити, опутывая ими город. А то, что я видела в академии, было... проекцией. Иллюзией. Куклой, которую она использовала, чтобы отвести от себя подозрения.
— Вы, — прошептала я. — Как? Почему?
Леди Элансис — или та, кого я привыкла так называть, — посмотрела на меня, и в её глазах промелькнула тень прежней, знакомой мне женщины. Строгой, ворчливой, но по-своему справедливой. Той самой, которая ставила мне неуды за несделанные конспекты и грозила отработкой. Той самой, которую мы с близнецами когда-то отправили в полёт на лестнице-горке. Но теперь под этой знакомой маской пульсировало что-то иное. Что-то древнее. Что-то, что ждало своего часа много лет.
— Алесса Блекфор, — произнесла она, и её голос был тихим, усталым, но в нём звучала та же сталь, что я помнила по лекциям. — Я знала, что ты придёшь. Знала с того самого дня, когда ты впервые вошла в мою аудиторию. Ты всегда была слишком любопытной. Слишком настойчивой. Слишком... талантливой. Я надеялась, что ты не успеешь. Надеялась, что Пелена сделает своё дело раньше, чем ты заметишь. Но ты заметила. И теперь ты здесь.
— Зачем? — повторила я. — Зачем вам это? Вы же... вы же учили студентов двадцать лет. Вы были частью академии. Как вы могли?