Страница 2 из 35
ГЛАВА 1
—Не поняла, вы я-явно ош-шиблись, — язык заплетается, но я упорно съедаю взглядом красавчика напротив, который играет мышцами.
Дура, подними взгляд! Подними! Я не могу, потому что вижу кубики пресса, пульсирующие от моего внимания.
Какой он ух. Аж шампанское в голову ударило. Как Никогда ударило!
—Я как сапёр, никогда не ошибаюсь. Настасенька, —прищуривается и облизывает нижнюю губу.
Так. Он знает мое имя? С какого, простите, перепуга? Лицо вытягивается от удивления.
И взгляд теперь чётче фокусируется на мужественном лице, что
—Так…откуда вы…знаете мое имя?
—А я и свое знаю, прикинь. Добрыня я, Никитич. Есть у меня и Змей Горыныч. Хочешь покажу? — тянется к ремню, на что я резко вскидываю голову вереща:
—Стоп! Это что такое вообще? Вы что себе позволяете?
—Все то, что не запрещает уголовный кодекс нашей страны, малыш, — он расстегивает ремень под мое обалдевшее выражение лица. И надо же, я туда смотрю с таким наслаждением…
Ох эта пуговка, которую он теребит.
—А уголовный кодекс разрешает вторгаться в чужие квартиры? — заплетающимся языком шепчу.
—Ну в квартиру такой красавицы грех не вломиться…— томно шепчет, сокращая расстояние между нами.
Я протягиваю руку, пытаясь остановить его, а на деле…касаюсь точеного торса.
Боже, он настоящий. Он самый что ни на есть настоящий! Пальцы жадно исследуют новую местность.
Каков.
Каков.
Каков…
Почему мысли путаются? Я не так много выпила.
—Так, какого черта ты тут делаешь?
Отстраняю руку, как если бы коснулась горячего утюга.
—Ну вот, а мне обещали, что ты будешь очень милой, Настенька. Понимаешь же, это судьба. Ты Настенька, я Добрыня. А тут, змей, — хватает меня за руку и накрывает моей ладонью свой пах.
Отчего меня бросает сначала в ледяной пот, а затем в жар.
Руку отдираю с ощутимой горечью.
Проталкивать вязкую слюну и поднимаю взгляд на Добрыню. Он шутит, что ли? Внучок Деда Мороза, ещё и Добрыня, который Никитич, и со Змеем Горынычем?
А змей что надо, прямо вот прекрасный змей.
Он что курил тут, в самом деле?
—Если это развод какой-то, то мимо, молодой человек. Меня шарлатаны не интересуют, тем более в новогоднюю ночь!
—Как развод? Только свадьба, Настенька. Нус, с чем и в чем встречать меня будешь, моя будущая жена?
—Что-о?
—А ты думала, я без подарков? Так я с ним. Лучший подарочек — это я, можешь снимать ленты и рассматривать подарок в деталях! — стягивает с себя шапку с помпоном и расставляет руки в стороны.
Господи, это первоапрельская шутка тридцать первого декабря?
***
Я рассматриваю мужика с явным нездоровым интересом. Итак, у меня в квартире полуголый незнакомец. Хотя почему это незнакомец? Он только что представился! И не только он…
—Ты реально Добрыня? — подозрительно рассматриваю исполинскую фигуру и отмечаю, что с тем самым Добрыней у него очень много схожего, единственное что…волосы другого цвета.
—А тебя не устраивает? У меня даже номерной знак такой “Добрыня”. Конечно, можно было бы обойтись и без него, если у тебя “Ауди”, но я решил не экономить! — хмыкает, играя мышцами. Поднимает голову и рассматривает то безобразие, что я успела наворотить своим едва трезвым состоянием.
У меня сердце стучит как ненормальное. Прикладываю руку к груди и слышно юморное:
—У тебя пробоина.
Очень двусмысленно, но я не сопротивляюсь.
—Я пробила потолок пробкой из-под шампанского, — сипло отвечаю, рассматривая натянутые под напряжением мышцы груди, вырисовываются в чудесный узор. Загорелая грудь не оставляет никаких сомнений насчет того, посещает ли Добрыня зал.
—Хуевый потолок. Ну и вообще натянуть может каждый, а удовлетворить исключительно профессионал, — цокает переводя на меня игривый взгляд темных глаз, обрамленных густыми ресницами.
Опять шутка ниже пояса, от которой трусики ощутимо намокают. Да что там. Они, будем честны, намокают не от шуток, а от того, с какими вибрациями в голосе Добрыня общается.
И как играет мышцами, и как вообще он стоит. Просто стоит мужик, а у меня ноги подкашиваются. Потому что он…хорош, чертяка.
—Так вот, доставай лучшее платье, мы идем тусить. Встречать Новый Год надо весело, как завещал мой мудрый батя, — произносит с явной смешной в голосе.
Встречать новый год. С ним? Что?
Я все еще пытаюсь заставить мозг работать.
—Подожди, мои опасения как минимум логичны. Ты вторгся в мою квартиру и начинаешь нести чушь, а теперь просишь, чтобы я с тобой куда-то пошла? Я что, совсем дурой смотрюсь? — вопросительно вскидываю бровь, встряхнув при этом головой. Может отгоню наваждение к чертовой матери и все на этом закончится?
Но нет, мужик с обложки не пропадает, хотя это не совсем обложка, это заставка для фильмов для взрослых.
—Логично, ну давай я также логично раскидаю тебе суть дела. Ты вчера в ТЦ “Республика” гуляла? — прищуривается и облизывает губы, рассматривая меня с ног до головы.
Гуляла? Подозрительно кошусь на мужика, затем на его руки, пульсирующие от скользящей по ним богатырской силы.
Допустим, не гуляла, а встретила своего бывшего с его любовницей. На горячем, так сказать, когда он покупал ей дорогущее кольцо с денег, которых у него нет.
Денег нет, но ты жди и верь, что он не обсос блудливый, а работяга!!!
—Ну была я там вчера, — тяжело вздыхаю, с трудом заставляя себя слушать дальше. Сейчас он мне расскажет, что я рыдала там по углам вместо того, чтобы размозжить череп бывшему и вырвать все волосы у той лохудры.
—И я там был, мед, пиво пил, по усам текло,а в рот не попало, — снова облизывает губы и причмокивает, пока я бездумно пялюсь на него и хлопаю ресницами.
—Не поняла.
—Настенька, ну что ты не поняла? Я тот самый охуенный вариант, о котором только мечтать можно, но тебе свалился как снег на голову. С кольцом, ключом от большого дома и без презерватива, так как мои намерения самые серьезные! — подходит ко мне и раскрывает объятия.
—Ты с ума сошел, да? Или у меня температура?
—Дай проверю! — он обнимает меня, прижимаясь всем телом и касается лба горячими губами, от которых я плавлюсь.
Мой взгляд падает на широкую шею, и дальше. Дальше. Вблизи эта гора мышц еще лучше, чем издалека. Может нахрен все эти нормы и правила?
Он тут с самыми серьезными намерениями же…
—Нет, ты горячая штучка вовсе не потому, что у тебя температура, а потому, что у тебя теперь есть я.