Внучок Деда Мороза хочет меня

ГЛАВА 14

НАСТАСЬЯ

Итак, меня прижимает к себе почти что незнакомец в костюме Деда Мороза, вернее, его внучка, и я понятия не имею, как к этому относится. А ну еще я с ним только что занималась сексом. Феноменально. Удивительно. Исключительно!

— Секс на первом свидании — лучшее, что могло бы случиться. Да? — он плавно выходит из меня, и это опустошающее чувство рождает сожаление. Боже, я сошла с ума! Какая досада.

Поправив платье, пытаюсь собрать остатки своего разума и привести себя в подобие порядка. Я ощущаю следы от его поцелуев на всем теле.

Они приносят наслаждение вперемешку с легкой саднящей болью, как и следы его пальцев на моих бедрах, пока он сжимал меня, вторгаясь до упора. Моментально бросает в пот.

Я облизываю искусанные и зацелованные губы и ловлю на себе не менее плотоядный взгляд, чем уже ловила прежде за последний час.

Господь всемогущий, я познакомилась с ним час назад, а уже переспала, вернее, он взял меня на кухонном столе. У меня ноль сожалений, лишь желание продолжить.

Зачем я надела чулки? Которые сейчас со стрелкойю. Я вот смотрюсь как девушка легкого поведения, и теперь он подумает обо мне невесть что?!

И почему меня вообще все это волнует сейчас..

Втянув поглубже воздуха, бросаю на парня воинственный взгляд, а он в ответ улыбается и снова переключается внимание на мою грудь, которая все еще ничем не прикрыта.

— Я вообще не такая, — пытаюсь говорить серьезно, но почему-то у меня начинает щипать глаза. Я не хочу, чтобы он думал обо мне плохо. С какой стати, да? С чего бы вдруг?

— Ты классная, я залип. И вообще ты о чем? — он непонимающе всматривается в меня и хмурится.

У меня дрожат губы, пока я прикрываюсь словно…падшая женщина. И от удовольствия мурашки по телу скачут табуном. Ну как такое возможно?

— Я о том…что я вообще нет.

— Бляха, ты решила сейчас посыпать голову пеплом, малыш? Не прячь такую красоту — это раз, а два — все что делают взрослые люди за закрытыми дверями — это никого не касается, касается только нас двоих. Мы можем вообще вместо елки только то и делать, что заниматься сексом, целоваться и все это с перерывами на еду и новогодние фильмы.

Он снова делает шаг ко мне, одновременно стягивая с пульсирующего члена презерватив. У меня аж дыхание перехватывает…

— Мы взрослые, мы можем делать все, что хотим. Ты мне очень нравишься, и то что у нас такое влечение, притяжение — это круто. Я по глазам твоим вижу, что тебе я тоже нравлюсь, так зачем придумывать сложности, если можно просто быть вот такими классными, как мы есть.

Сердце стучит как оголтелое, и дыхание вдруг становится поверхностным, и вообще в моем носу плотно обосновывается его запах. Во всех гребанных смыслах этого слова, и значениях.

— Кушать хочешь, малыш?

— Нет…— нервно улыбаюсь, а взгляд все съедает парня передо мной. Как же он хорош, чертяка.

Выгравированные кубики пресса поблескивает от выступившего пота. Косые мышцы обрисовывают бедра, и чем ниже стекает мой взгляд, тем сильнее мне хочется коснуться к совсем другому органу.

— Я в зал хожу три раза в день, железо тягаю много, и вообще за собой слежу, ну ты заметила, да, — он снова притягивает меня к себе, и теперь я всем телом проезжаюсь по его вспотевшему торсу.

— А я не хожу никуда, только в магазин за хлебушком, — смеюсь в ответ и сама не понимаю как, но обнимаюсь его и прижимаюсь лицом к груди. Именно в этот момент с такой силой втягиваю воздух, что чувствую, как волоски на теле вновь встают дыбом. Платье плавно скатывается по телу, и, кажется, Добрыня мне даже помогает в этом, укладывая руки на голую, дрожащую от возбуждения кожу.

Я дрожу и поднимаю голову, чтобы столкнуться с пугающе темным взглядом парня.

Кто потянулся первый?

Я или он?

Я не знаю, понимаю лишь, что его губы снова касаются моих, а его сильные руки пробираются к ягодицам и сжимают их до ощутимой боли, что нанизывается на меня бисеринками наслаждения, о котором я раньше ничего не знала.

Добрыня с легкостью поднимает меня на руки и вновь прижимает к себе. Влажными бедрами я проезжаюсь по его телу, вновь испытывая ни с чем несравнимый трепет.

Трепет у меня всюду.

— А ты разве можешь снова? — спрашиваю я, на мгновение отрываясь от его губ.

Он даже как-то обиженно хмыкает и спускает меня ниже, чтобы я ощутила, как именно он может. И насколько он готов.

— Там еще пять резинок, я все посчитал…нам хватит, — пальцы пробираются к изнывающим складочкам и массируют, пока я снова не не воспламеняюсь, как будто бы на открытом огне.

Добрыня опускает меня на кровать и накрывает сверху собой, одновременно стягивая с себя новогодний костюм. Кожа к коже — это запредельный смесь запретного желания и невыносимого вожделения.

— У меня такое впервые, чтобы я настолько сильно кого-то хотел, — обхватывает мою голову и прижимается к губам, облизывает нижнюю, проводит языком вдоль подбородка к шее и оставляет жалящий поцелуй на израненной коже.

Я тоже.

Я тоже…

Никогда так быстро не была готова ко всему и сразу.

И чтобы при этом это был почти что незнакомый человек.

Все портит настойчивый стук в дверь, и мы синхронно замираем. Он почти вошел в меня, почти…

— Наплюем?

И это чертовски приятно допустить на долю секунды. Очень приятно, но потом я начинаю думать, что еще никогда в своей жизни не игнорировала настолько настойчивый стук в дверь. Ощущение, что случилось вообще самое страшное. В мою дверь тарабанить начинают чем-то уж очень тяжелым.

Добрыня почти вошел в меня, а сейчас и сам напрягается и очень осторожно так скатывается ниже, ныряя лицом в мою грудь.

— Сейчас выйду и отпиздю того, кто там такой умный.

Когда ко всему прочему добавляется еще и крик, который я не очень могу различить…все мысли об игноре уходят на второй план. Там ребенок, что ли, верещит?

— А если утечка газа? Нет, надо открыть, — толкаю Добрыню, и тот пыхтя не то от злости, не то от разочарования, перекатывается на спину и тяжело вздыхает.

Я же несусь искать приличную одежду, но получается лишь халат на себя натянуть, в то время как мой спецназовец умудрился напялить штаны на голое тело, да и все на этом.

И как мне теперь?? Держать себя в руках?

Ммм? Вообще не получается, все взгляды уходят именно на эти мышцы. А внизу живота разливается настоящая лава, не дающая мне покоя. Влажность между бедер не дает мне и секунды передышки, чтобы не вспоминать, как именно он входил в меня.