Страница 70 из 73
— У меня касса, а не разноска. Тут и берите.
Взяли тут.
Одна женщина пересчитала трижды и сказала, что не сходится. Пересчитали при ней вчетвером. Сошлось.
Она извинилась. Клавдия сказала, что извиняться не за что и что считать надо всегда.
Лобанова Аграфена Павловна — четыреста шестьдесят восемь трудодней, восемьсот девятнадцать рублей. Взяла, расписалась, не пересчитывала.
Гущина Дарья Пахомовна — четыреста пятьдесят два, семьсот девяносто один.
Мокеев Александр, подросток, — восемьдесят четыре трудодня, сто сорок семь рублей. За него расписалась мать, а деньги он взял сам и держал в руке всю дорогу до дверей.
Савелий Иванович — сто шестьдесят восемь трудодней, двести девяносто четыре рубля.
Ветлугин Егор Кузьмич — четыреста два трудодня, семьсот три рубля пятьдесят копеек.
Я расписался в той же ведомости, между Ветлугиной Прасковьей Тимофеевной и Гущиным Всеволодом, за которого получала мать, и никакой отдельной строки у меня не было и быть не могло.
Четверо не пришли ни в тот день, ни в другой. За троих получили жёны и матери по доверенности. Никита Сазонов был на целине; получать за него было некому, и его деньги Клавдия отложила отдельно, в конверт, и записала на обороте, кому и за что.
К вечеру двадцать восьмого касса, не считая конверта Сазонова, опустела до неснижаемых десяти тысяч.
Клавдия свела ведомость в тот же вечер, и она сошлась: выдано столько, сколько начислено, минус отложенное в конверт.
Двадцать восьмого же, между двумя фамилиями, Стожаров подошёл и сказал негромко:
— Пётр Данилович ждёт ответа.
Ответ у меня был готов с января, и я его тогда никому не сказал, потому что сперва надо было довести до этой ведомости.
— Остаюсь.
Он достал свою клеёнчатую тетрадь.
— Причину назовёте?
— Назову. Я позавчера при ста тридцати семи человеках подписался под графиком, который кончается в пятьдесят восьмом году. Уйти в марте — значит отдать этот график человеку, которому его никто не объяснит.
— Это всё?
— Нет. Ещё вот что: то, что мы за год завели, не передаётся в трёх словах. Три книги, отдельный счёт, срок у звеньевой. Это или живёт при том, кто его заводил, или через полгода вернётся в одну строку.
Стожаров записал и это.
— Пётр Данилович сказал, что третьего раза может не быть.
— Я помню.
Стожаров подошёл ко мне уже в дверях.
Он был у нас все три дня, сидел в углу, ничего не спрашивал и в разговоры не вступал ни разу.
— Егор Кузьмич. Мне нужна копия.
— Доклада? — переспросил я.
— Нет.
Он раскрыл свою клеёнчатую тетрадь.
— Три приложения. Первое — три книги звеньев, по которым считали. Второе — три льняные квитанции. Третье — ведомость распределения, вся, поимённо.
— Зачем?
— Заверенные, — сказал он, не отвечая. — И не позже десятого марта.
Я спросил ещё раз.
— Затем, что доклад можно написать какой угодно, — сказал Стожаров. — А это нельзя.