Гёрлхуд

— Девчонки сами выбирают, где их место, – я развернулась и смерила троицу взглядом. От зомби как будто ждёшь, что они будут слабеть день изо дня и постепенно разлагаться. Но я следила за голубями, и поэтому была уверена – беспричинная ярость внутри их груди уже билась, заменив сердце. Они становились всё злее и злее с каждой секундой, пока стояли напротив и придумывали будущие измывательства.

Парни выглядели пугающе хорошо в своей посмертной эре. От них пахло припудренной мертвечиной, червивыми яблоками и малинными клопами.

— Ребят, ну вы чего, злитесь на меня? – спросила Аида невинно, и, я уверена, подлила тем самым напалма в костер. – Нам же было весело..

Метель разинул рот, удивившись, Пожар сжал кулаки, а третий, Трещина, как стоял с тупым выражением лица, так и остался. Тоже мне, мстители по дешёвке.

— Отец просил нас следить за всеми правонарушениями, – заметил отморозок. – Не думал, что вы проколетесь в первый же час.

И правда – правила ввели только утром, а мы уже посмели поступить так, как нам хочется.

— Если не хотите проблем, – я опередила их угрозу. – Уматывайте на занятия.

— Не то что?

— Не то нам придётся вас вышвырнуть, – предостерегла Ряба. Даже я офигела от того, как опасно прозвучали её слова.

Пожар сощурился. Я чувствовала, что он по натуре своей слабак, и сломить его как-нибудь получится – хоть и понимала, что против кулаков мало что смогу применить. Не видела, но хотела верить, что Аида уже нацедила яда, а девочки придержали свои особые навыки наготове, чтобы вступиться, когда мы сцепимся между собой. Сама же вскочила, твёрдо шагнула ногой по земле. Коленки тряслись: Пожар парень рослый, на вид грозный, хоть его и сразил насмерть один укус. Место на шее, от которого Аида оторвала кусок, словно прижгли, но уродливая выемка всё равно была видна из-под ворота дорогущей футболки с надписью «Гроб Разрывной» от именитого, и достаточно кошмарного дизайнера одежды.

— Девчонки, мы не шутим. – Голос Метели прозвучал лживо-миролюбиво. – Мы не хотим сделать вам больно.

А вот это уже угроза.

— Нам? Здесь Аида вас победила, поэтому и место принадлежит теперь кому? Ах да, вы правы, нам, – напомнила я всем троим. Пожар неверующе усмехнулся, Метель нахмурился, а Трещина как стоял с глупой мордой, так и остался – и, мне показалось, у него почти подтекала слюна.

— Это так ты им всё рассказала? – возмутился Метель, обратившись к Аиде. В этой компании он явно единственный не пострадал головой при воскрешении, каким бы там ни был обряд.

Я обернулась на Аиду, но та осталась непоколебимой и на вид угрожающей. Она смотрела на меня, а не на мстителя. Метель пытался заставить сомневаться, но решение быть плохой – это бескомпромиссный выбор. Я не ставила под сомнение, что Аида кусала с умыслом и своей рьяностью лишь усиливала ядрёность яда, но почему-то представляла, что она напала не первой, и поэтому пришлось приложить немало сил, чтобы воспротивиться.

— Мы разорили ваши заначки, поэтому можете идти, – ответила Аида Метели и сверкнула клыками в натянутой улыбке. – Моя подруга права, теперь это наше с девчонками место. В следующий раз повесим табличку, чтобы вы не заходили на чужую территорию.

Отжать у мальчишек машинок и роботов, а затем пригрозить, что мы знаем больше, чем нужно, и сможем вовремя настучать взрослым – в том числе, их великому и ужасному бутафорскому отцу – и поэтому им лучше отступить. Если мальчишки решали проблемы кулаками, то нам пришлось разруливать их как-нибудь иначе.

Пожар замялся, словно ждал, что я нападу – а я и собиралась, если честно – но не знал, как отражать словесную атаку. Я сосредоточилась на его глазах и попыталась отыскать признаки ума за пустыми глазами-вставками. Мора обязательно поделилась с нами принципом работы истинного воскрешения, если бы такая магия вообще была возможна. Я обернулась к ней, но поймала себя смотрящей на Рябу – её глаза сияли. Она держала Ужу и Мору за руки, и те будто подпитывали её гипнотические силы: все они держали троих недвижимыми через один только особый взгляд. Я не видела этого наверняка, но знала. Парни действительно будто застыли – с гримасами на лицах – и дышали, но их сердцебиение слабо слышалось нитевидным.

Я почти увидела связку событий, почувствовала её на кончиках пальцев. Липкие нити тянулись между всей троицей, и поэтому я не побоялась шагнуть вперёд, чтобы провязать их, прочувствовать. Внутренняя тяга подсказывала, что мне нужно пройтись между Метелью и Пожаром, от лёгких повреждений к средней тяжести; затем шагнуть к Трещине и присмотреться к нему повнимательнее, как к самому тяжелому случаю. От моего приближения третий задышал, как бык, к нему связь тянулась будто совсем гнилая. Рядом с ним витал затхлый запах, будто его совсем растерзанный организм отвергал новую жизнь. Я поняла, что сочувствую им всем – даже самые незначительные негодяи заслуживали поминок, на которых им будут припоминать всякие гадкие дела и тем самым мучить людские души в посмертии (и это всегда даровало семье потерянных дополнительные годы для свершения зла).

Вдруг я почувствовала обрезанные нити, которые уже безвольно повисли вокруг его рук, но прежде они наверняка были натянуты – между ним и кем-то.. кого он выбрал жертвой.. потому что мы все для этой связи жили.

— Он напал на тебя? – я обернулась к Аиде и сразу наткнулась на её по несчастному бесцветные глаза. Когда радужка тухла, то её зрачок из змеиного становился вертикальным разломом, притом пугающе глубоким. – Он напал на тебя первым? А потом друзья кинулись его защищать?

Можно было по-всякому относиться к Аиде самой по себе, но представлять себя наедине с тремя парнями, которые заманили в место, откуда даже не услышать крика.. Это за пределами зла и кошмара. Девочки избавили нас от нападавших, изолировали их вместе с собой, и поэтому мы с Аидой снова остались наедине – и она мне открылась.

— Сказал, что за порцию страха придётся заплатить, – Аида улыбнулась, но ей не было весело. – Меня сюда привёл голод. Не получалось его иначе утолить, а отсюда не вырваться..

Я припомнила пельмени. И припомнила, как Аида босая и грязная слонялась по училищу в позднее время, словно пыталась что-то отыскать. Наверняка так она и вышла на сомнительную компанию привилегированных идиотов.