Славгород

Он решительно пошел к стражникам администрации (и совести), даже не сомневаясь в том, что любое прошение о помощи получит отклик. Люди все-таки, хоть и пришлые со столиц, но точно понимают русский язык – как-нибудь с ними договориться можно. При дыхании от лица идет пар, но совсем скоро взойдет солнце и свежий степной воздух развеет остатки тянущегося поверху дыма. Пожар наверняка ушел дальше в степи, и родному городу ничего не угрожает. Все вот-вот наладится. Самому Шуре за спрос в нос вряд ли кто ударит..

* * *

Галия руками неловко комкает Шурину куртку, неумело надавливая кулаками на беспрестанный поток крови. Она не уверена, что ранение в живот – незначительное, но убеждает его, слабо дышащего и паникующего, что все будет в порядке. «Как ты?» – хрипит Шура, хотя волноваться за нее бессмысленно. Галия бросилась под пули не раздумывая, когда один из сонных охранников открыл стрельбу в ответ на простую просьбу.

Ильяна видит издалека выразительный профиль Галки, склонившейся над кем-то лежащим на земле – и сразу смекает, что только одно существо близко ей настолько, чтобы наплевать на опасность. Несмотря на предупреждения, Зильберман, не раздумывая, рвется через мешки вперед, перемахивает баррикады в прыжке и бежит к ним. Наведенные автоматы и крики охранников из оцепления не мешают ей упасть на колени рядом с Шурой и убедиться в том, что дело плохо.

— Что случилось? – громко спрашивает Ильяна, хотя кругом тишина – только нервные убийцы копошатся у дверей, тарабаня в них ногами, запертые на улице, лишь бы командир вышел к ним и разрешил проблему. – Кто стрелял?

— Они, кто еще? – Галия говорит без слез, но Ильяна может поспорить: она слышит, как сердца обоих в унисон бьются на максимальных оборотах. – Тш-ш, Шурочка.. Илля, позови кого-нибудь на помощь.

«Врача!» – оглушительно кричит она, оборачиваясь на возведенные убежища, от которых только и слышится еле-еле различимый взволнованный рокот. Кого-то несмелого выгоняют почти против воли – хотя бы для видимости, что РЁВ, как единый организм, способен на что-то, но мужчина сильно упирается, волнуясь за свою жизнь.

Пусть на площади и собрался всякий сброд, с готовностью воинов под прицелы наконец выбегают две женщины – фельдшерша и ее медсестра – объясняют свою задержку тем, что искали медикаменты. Ильяна благодарно им улыбается, а после еле-еле оттаскивает Галию, чтобы медики могли приступить к осмотру раненого.

— Эй, вы! – строгим, но дрожащим окликает один из вооруженных врагов. Тот, что стрелял – держит свой автомат непослушными руками вкривь. – Оттаскивайте его отсюда!

— Или что? – Ильяна вскакивает на ноги, теперь ее уже удерживает соратница. – Что ты мне сделаешь? Сволочь, да ты только посмотри, что натворил!

Он дергается, и пусть лицо скрывает надежный шлем – кошачьим нутром Зильберман быстро распознает запах человеческого стыда и вины. Вероятно, от усталости он нырнул в дрему – как и она, – а когда очнулся, на него шел мужчина, размахивающий чем-то особо угрожающим в темноте: фляга для воды валяется рядом с истекающим жизнью Шурой. Будь Ильянина воля, она бы схватила этого дурака и тыкала его лицом в лужу крови, но прямое телесное нападение точно лишит ее жизни.

— Молись, – угрожающе говорит она, – молись, чтобы он выжил, понял меня? Иначе вам всем конец. Тебе и всем ментам рядом с тобой – я каждого лично прикончу! Не посмотрю, кто человек, а кто гибрид! Вы предатели города!

— Илль, ну хватит.. – Шура, почти без сил, тянет к ней руку, и она сразу переключается на него, падая ему на грудь ничком. – Ну их к черту.. – и кашляет, уже не пытаясь сглатывать подступившую к горлу кровь. – Слушай.. пообещай мне кое-что, ладно?

— Что угодно, Шур! – Она целует его ладонь и прижимается к холодеющим пальцам щекой. – Ну, что мне сделать?

— Позаботься о Галке, и.. доведи дело до конца, чего бы это ни стоило.. ради меня.

— Х-хорошо, я..

Медики на полуслове отпихивают ее, чтобы поймать нитевидный пульс.

— Я обязательно, Шур, ты же меня знаешь.. Я..

Ильяна прижимается лбом к асфальту, позволяя себе бессильно и горько заплакать, когда сердце Шуры безвозвратно останавливается.