Славгород

Петя вернулся утром, чумазый и сонный. Оттащил сам пару трупов – из своих, нав, – кратко провел обряд отпевания. Сказал, что принял сан шамана. Теперь он представляет бога-озеро и не может продолжать службу в милиции – пришел к тому, от чего бежал почти всю жизнь. Сам свою совесть очистил.

Он оказывается незаменим. Петя помогает с ранами – мама простила его и на благо города дала ему много трав для облегчения жара, боли и воспалений, – и почти весь госпиталь, включая Гришу, к вечеру умолкает в своих мучениях. Как Петя сбежал из-под командования – не рассказывает, но дезертировал без стыда и совести. Но главное – он рожден навой и может нырнуть в глубину озера, чтобы достать оттуда взрывчатку. Для этого они все здесь собрались.

— Здание администрации подлежит уничтожению не просто так. Это символ старой власти. Пустое место в нем останется ничьим. Даже если мы просто нейтрализуем Корсака – другой захочет его занять.

— Тогда мы все в сговоре?

— Ради общей свободы, конечно. Мы должны.

После всеми пережитого ужаса, крепко ударившегося по голове, очевидного неодобрения Ильяна не встречает. Каждый понемногу готовит себя к принятию такого сложного решения. Но пока они совещаются, устанавливают детонаторы и умело укладывают поднятый с глубокого дна озера динамит, возвращаются некогда союзники Корсака – ныне перебежчики, – и говорят, что человечность в себе придется убить. Вместе с мэром-самозванцем.

Ильяна вспыхивает, как степь парой дней раньше. Гриша тут же отталкивается от своей опоры и ухватывает ее за полы куртки – дергает, как поводок.

— Не позволю этому гаду подохнуть там на глазах у всех. Решил обернуть все в свою сторону, ну еще чего!

— Илль, не горячись. – Гриша даже забывает про ногу, потому что все ее беспокойство и боль сконцентрированы на этих пламенных зеленых глазах. Но лицо ее удивительно спокойно. – Не нужно туда ходить. Это опасно.

— Он требовал всех нас расстрелять, – отвечает она и перехватывает Гришу под локоть, тянет к выходу, – однако он тоже гибрид, а мы своих не убиваем. Пойдем, сама с ним поговоришь.

— Что? Я?

— Ты у нас единственный эксперт по вопросам добровольной смерти. Все остальные выбрали жизнь.

— Будто я от нее сейчас отказываюсь. – Гриша фыркает обиженно.

— Да ладно! – сияет в свете керосинок Ильянина усталая улыбка. – Хоть где-то я одержала победу. Нет времени, пойдем. – И на ватных ногах обе скрываются за брезентовой занавесью.

Ильянины волосы, гладко зачесанные и собранные в короткий хвост, целиком седые от пепла, грязи и пыли. Гришины форменные штаны покрыты мокрыми багровыми пятнами, и сменить эту грязную одежду не на что. Она проводит языком по своим надежно сбитым нетронутым кариесом зубам – не мылась, наверное, целую неделю, и вонять назло педанту Корсаку собралась намеренно – Зильберман говорит, что он не выносит некрасивые вещи.

— Даже такое тебе докладывают? Хотя.. у красивой женщины больше шансов убедить мужика – помани пальчиком, да и дело с концом..

— Подруга моя! – Илля теряет ощущение гнетущей реальности и ныряет в сладость нелепой насмешки в разговоре, который впервые за долгие дни и ночи ее не напрягает. – Красота тут ни при чем. Мы вместе – сильнее и непобедимее. Поняла? Не сомневайся.

Гришино возвращение мгновенно откатывает заплутавшую Ильяну к себе самой: она вновь смелая, дерзкая, меткая и неудержимая. Но и Гриша, хоть и прихрамывает, старается от нее не отставать: прибавляет могущества, ширины, угрозы и пронзительности.

* * *

— Пропустить, – говорит она. Нет, приказывает, что несвойственно ей, но перед Ильяной не хочется ударить в грязь лицом. – Быстро.

А потом рычит – так, как делают это никогда не виданные ею огромные злые кавказские овчарки. Любой нормальный пацан в детстве совал собакам в пасть руки и получал за это заслуженно рваную рану, после – от матери или отца ремнем по заду. Поэтому небольшая человеческая часть оцепления испуганно кидается врассыпную, освобождая ненадолго им обеим путь прямо к главному входу в здание.

«Жалкие» – думается ей про трусов с автоматами. Стыдно и совестно от этой мысли, но она искрится правдой – ненормально безоговорочно подчиняться, ненормально следовать по пятам и выполнять каждое указание. Взгляд упирается в спину Ильяны, в ее треплющуюся от ветра куртку. Ненормально, но есть исключения.

Они находят Корсака привязанным своим же галстуком к креслу. Подготовился к встрече, уж явно.

— Как вы прошли сюда? – поражается он, как будто у дверей стояла охрана.

— У тебя нет сторонников. Сдавайся.

— Нет, живым – нет!

«Мэр» не узнаёт своих горожанок. Он зверски голоден, и он безумен – и это его плата за власть, в которую он вцепился. Наверное, давно он не был в такой звериной нужде. Ильяна хочет вытащить его насильно, но Гриша первая делает шаг в кабинет.

— Давай начистоту: ты не станешь мэром свободного Славгорода. Ты воспользовался достижениями той, кто стоит у меня за спиной. И уже неважно, кто будет возглавлять этот город – главное, чтобы не человек и не ты. Я буду оборонять ее любой ценой, потому что она того стоит. Ты – не стоишь. Никто не заметит твоей смерти. Даже сыновья от тебя отвернулись. Поверь мне, лучше и дальше влачить свою жизнь, чем умереть так погано.

Юрий Корсак власти хотел всегда. Когда молодой ходил в стенах института, тоже размышлял, как будет все менять и как будет всем помогать. Он поджимает губы и в отвращении смотрит на свою соперницу.

— Зря? Не-ет! Я – первый гибрид в этом кресле.

— Пусть так, – вступается Ильяна и еле сдерживает нервный хохот. – Повесим тебя на доску почета. Ну, фотографию.. мы не звери же, чтобы буквально. В истории останешься.

— Не пойду с теми, кто не признает обадов.

— Мы признаем. Мы вообще свободных взглядов. Все гибриды равны и важны. Ну?

— Ты, девка! – Он указывает на Ильяну своим кривоватым пальцем. Корсак стар, хотя молодится. Он по возрасту ближе к старшему Зильберману или Волкову – грубый, обиженный и тупой. – Какая девка сможет управлять городом?

Гриша озадаченно хмурится. Неужели кто-то может быть настолько упертым в своих убеждениях и способен искать даже самые глупые оправдания, не признавая даже единого шанса на жизнь? Илля же спокойно воспринимает отговорки, ей не впервой.