Страница 26 из 82
Несушка подняла голову, смерила меня взглядом, в котором читалось вежливое «я занята», и вернулась к раскопкам. Клюв методично выбирал с пола крошки, которые она же рассыпала из той самой миски. Инстинкт. Зерно из кормушки — это скучно. Зерно, добытое с боем из щелей линолеума, — совсем другое дело.
Я хмыкнул и двинулся дальше.
Щёлкнул выключателем у входа в санузел. Лампа моргнула и залила кафель белым светом. Из угла потянуло холодом, как из открытой морозилки. Ледяной грот Шкипера поблёскивал кристалликами инея. Пингвин лежал внутри, сунув клюв под крыло. Стены санузла, стиралка, унитаз, раковина и душевая кабина были покрыты мерцающими рунами защиты от обморожения.
И мне они сейчас тоже срочно требовались. Каждое утро теперь начинается с бодрячка. Зато рассиживаться на толчке совершенно не тянет.
Я шагнул к зеркалу, протирая глаза, и поднял голову.
На меня смотрел незнакомец.
Кожа молочно-белая, без тени румянца или загара. Будто кто-то вылил на лицо ведро отбеливателя. Волосы, ещё вчера русые, стали белоснежными, как у старика. Брови тоже белые. Ресницы — белые. А глаза…
Я наклонился к зеркалу.
Радужки приобрели бледно-розовый оттенок. Сосуды просвечивали сквозь обесцвеченную ткань, придавая взгляду кроличью красноту.
— Ты издеваешься, — сказал я отражению.
Белое и розовоглазое отражение ответило мне точно такой же гримасой.
Дзынь!
Получен дебафф: Временная депигментация.
Система предупреждала о возможных побочках. Прямым текстом. С восклицательными знаками. Вы всё равно выпили. Ну и вот.
— Временная — это сколько? — процедил я.
Продолжительность: неопределённая. Пигментация восстановится по мере полного вывода остаточных метаболитов «Пыльцы» из организма. Расчётный срок: от нескольких часов до нескольких недель.
Совет: Солнцезащитный крем. Много.
Маленький подарок для хорошего настроения: Сегодняшний «Ежедневный Призыв» совершенно безопасен. Можете призывать прямо в магазине, чтоб не пугать народ своей красотой.
Я прищурился. Система ещё ни разу заранее не предупреждала о том, что именно вывалится из гачи. Ни разу. Мне присылали трёхметрового богомола-убийцу, гигантскую рифовую акулу… и каждый раз это был сюрприз на грани сердечного приступа. А тут вдруг забота. Безопасно. Смело призывайте.
Либо Система решила проявить милосердие — что на неё категорически непохоже. Либо сегодняшний зверь настолько безобиден, что даже ей стало неловко за скудость подарка.
Ладно. Посмотрим.
Я почистил зубы, плеснул в лицо холодной водой, убедился, что альбиносная внешность от этого никуда не делась, и вышел из ванной.
Соваться на улицу в таком виде — идея действительно сомнительная. Либо примут за косплеера, либо за жертву неудачного эксперимента. В обоих случаях — лишнее внимание. Решено: сегодня сижу в магазине, работаю с тем, что есть.
Вернулся в подсобку. Коша по-прежнему спал на диване, раскинув крылья и лапы в позе морской звезды. Фурия ворочалась на фуфайке — сопение стало громче, круглые уши подёргивались, но глаза ещё закрыты. Архимед перелетел на стеллаж и оттуда следил за мной с преувеличенным вниманием.
— Белый! — констатировал какаду, склонив голову. — Дэнька — белый! Снеговик! Привидение! Кто подменил⁈
— Побочный эффект, — коротко ответил я.
— Побочный! — Архимед одобрительно покачал головой. — Теперь одинаковые! Белые! Братья!
Я включил электрический чайник на раскладном столике. Щёлкнула кнопка, зашумела вода. Потом достал портативную плитку, поставил сковородку и бросил на неё кусок масла. Масло зашипело, поползло прозрачной лужицей по чёрному дну. Достал из холодильника два яйца. Скорлупа хрустнула о край сковороды, и густые, оранжевые желтки шлёпнулись в масло. Следом — пара сосисок. Запах поплыл по подсобке.
Первым отреагировал Пых. Огнехомяк спал на нижней полке стеллажа, свернувшись в рыжий шар размером с арбуз. При первых нотках жареного он развернулся, как тугая пружина. Глаза заблестели, нос заработал, втягивая воздух с частотой пулемёта. Через три секунды хомяк уже сидел у моих ног, задрав мордочку и пуская слюни.
— Пых, дай хоть раз пожрать спокойно, — предупредил я. — У тебя миска полная. Перебейся пока обычным кормом.
Хомяк щёлкнул зубами. Дескать, запомню.
Сверху спустилась Маруся. Обезьяна двигалась ловко, перебирая длинными пальцами от перекладины к перекладине. Спрыгнула на пол, присела на корточки рядом с Пыхом и уставилась на сковородку с терпеливым вниманием приматолога, наблюдающего за кормлением подопечных. Потом протянула лапку и аккуратно тронула меня за штанину.
— Всем достанется, — пообещал я, переворачивая сосиски. — Очередь.
Фурия шумно выдохнула, сменила позу и снова заснула. Росомаха видела какой-то свой звериный сон и просыпаться пока не торопилась.
Яичница дошла до идеальной кондиции — белок схватился, а желтки ещё подрагивали. Сдвинул сковороду на край плитки, плеснул кипяток в кружку с растворимым кофе и устроился на диване, подвинув спящего Кошу. Мантикор мявкнул, переполз ко мне под бок и снова замурчал, вибрируя всем телом.
Первый глоток кофе. Первый кусок сосиски. Утро вступало в свои права.
— Ладно, — сказал я, прожевав. — Момент подходящий.
Архимед насторожился на стеллаже. Пых перестал жевать ворованный кусочек сосиски. Маруся замерла с поднятой лапкой. Я отставил кружку на столик, убедился, что вокруг достаточно свободного места, и произнёс:
— Призвать.
Белая вспышка полыхнула прямо на диване, в полуметре от моего бедра.
Свет схлынул, и на продавленной обивке оказалось нечто.
Существо размером чуть больше Коши сидело на корточках, упёршись когтистыми кулаками в диванную ткань. Серая бугристая кожа, похожая на камень. Короткие ноги, непропорционально длинные мускулистые руки. Коренастый торс. На голове два коротких рога, загнутых назад. Глаза круглые, зелёные, с вертикальными зрачками — испуганно метались по комнате. А по спине, от макушки до поясницы, стелился бархатистый зелёный мох, густой и свежий, будто тварь только что вылезла из лесного оврага.