Материнская плата

— Здесь кто-нибудь есть? – я натянуто улыбнулась, стараясь процитировать любимого блогера своего поколения, который давно вырос в медиа-магната и держит целый интернет-канал, встроенный в каждый передатчик страны. Меня никто не понял, и на миг мне показалось, что я покрылась вымышленным мхом и воняю старой шведской мебелью.

— Эй, привет! – вдруг раздался со стороны изолированной комнаты для отдыха голос Марго, моей заместительницы. Наконец-то живая душа!

— Привет, Марго. Передай коллегам задачу на устройства: надо чекнуть все комментарии в партийных каналах, отсортировать в таблицу и подготовить процентный отчёт позитива и негатива. Мне нужен срез реакций на взлом.

— Да, я тоже слушала новости, – с готовностью закивала она. Я знала, что она ждет, пока я уйду на пенсию, чтобы занять моё место, но мне было не жалко завещать своё кресло Марго с ее неуемными амбициями.

— И скинуть..

— Отчёт в общий чат, разумеется. Сделаем через час!

Я сделала паузу и оглянулась – наш диалог почти все проигнорировали. Кто-то молча зашуршал пачкой рисового печенья. Я закатила глаза.

— Поэтому технологическая катастрофа случилась именно с вами, – пробурчала я, пока Марго вносила задачу и передавала её по внутренним каналам через закрытую сеть. Другие сети уже работали с перебоями.

Одна из самых эффективных риск-аналитиков в дальнем углу опен-спейса выпрямилась на стуле, кивнула, подтянула к себе третий динамичный экран и плотнее прижала наушники к ушам. Я надеялась, она уже включила бесконечную нейромузыку, чтобы я могла получить желаемое. Если повезёт и ничто не отвлечёт её внимание. Класс.

Блин, никто не говорил уже «блин» и «класс».

Мне было тяжело держаться с ними на одном уровне. То, как я думаю и как говорю – уже старорусский язык. Искусственный интеллект развивался с двадцатых, и из ботов в социальных сетях для кооперативных онлайн-игр мы дошли до того, что мою дочь в детский сад водила оболочка с развитой нейромодульной системой внутри, способная даже защитить ребенка, пожертвовав собой. Но те, кто якобы в рамках разумного подчинялся мне по условиям трудового распределения, родились уже при планшетах. В их браузеры уже были подвязаны нейросеть-помощница, поиск с дополнениями и даже поиск случайных людей по фотографии. Их техническими чудесами не удивишь. Мы виделись так редко, что я не всех могу узнать, пока они не подают голос. Обычно на созвонах с камерой сидела только я, лишь бы убеждать их своей серьёзностью.

Партийные научные институты легко контролировали и машины, и нейросети, но мы в финансовом секторе – тут нужно больше контролировать людей. Если что-то угрожало безопасности сети, к которой подключены системы ИИ, мы первые должны были копать в суть сбоя и в реакцию общественности на него.

Риск-аналитики каждый день занимались одним и тем же уже больше десятилетия: сдерживали срачи под новостями и искали пути их искоренения. Я выразилась на сленге, хотя суть этого контроля слов куда глубже. Ведь даже ядерный кризис, по сути, начался в социальных сетях.

Наше влияние дошло даже до контроля толпы противников технологического прогресса, дежурящих у зданий партийных аппаратов. Иногда мы понижали их самооценку путём критических комментариев под фотографиями, а в ответ получали обесценивание, как боты.

В целом Новому Уралу удалось нагнать технологический прогресс после «22 года», вот только удерживать это развитие оказалось непросто. Человеческий фактор. И теперь мы читали минимум тысячу новостных строк в день на человека. Психотехнологи – это специалисты, которые помогли нам всем не сойти с ума от постоянного излучения негатива через мерцающие пиксели.

Когда я начинала свою карьеру здесь, мы разрабатывали ботов для государственных порталов, а теперь, как я сужу по новостям, боты будут пытаться контролировать нас.

— Мира, тут?

Я подняла глаза и с улыбкой встретила заместительницу у своего стола. У меня тоже не было личного пространства. Только стандартные условия для работы: сенсорный стол, пять экранов и отдельный планшет с электронными книгами по саморазвитию, потому что в бумаге уже никто ничего не читал и не писал.

Позади меня за окном виден только только мутный от тумана, погружённый в будничную суету столичный Е-бург и мигающая на центральном небоскрёбе реклама системы заводов обновлённого, но древнего Уралмаша. Марго так и уставилась – на меня, и параллельно на бледно-голубое сияние за спиной.

— Они даже сегодня этих продают, что ли?

— Кого?

— Сама посмотри, – Марго указала планшетом на панораму, и я повернулась на стуле, удержав старомодный карандаш остриём к себе (хотя и это обманка, он ведь без грифеля). Перед глазами мелькнул сначала баннер доставки китайской еды – надо, кстати, заказать обед.. Потом над городом на огромном экране протянулась голограмма бренда «U».

Базовое лицо моей Нелли добродушно улыбнулось (естественнее, чем на самом деле), и фигура протянула заботливые руки над городом, предлагая молодым родителям избавить их от домашних хлопот, по статистике часто ведущих к депрессиям и разводам. Нелли могла решить все их проблемы и сохранить любую семью.

«Вы строите карьеру? Не откладывайте свои личные амбиции, Нелли позаботится о ребёнке. Не смогли разобраться в детском питании? Нелли знает рецепт всех прикормов и способна анализировать, чего именно не хватает вашему малышу, – в неё вшита программа по нутрициологии. Кастомизирующаяся радужка глаз без зрачка, светящаяся полоска-индикатор на шее, жутко человеческая улыбка. Короче, купите машину, которая лучше вас самих. Со скидкой, разумеется».

— Сука, они реально написали платеж в рассрочку? – Марго нахмурилась, словно её ткнули её же оружием. – Их сейчас почти никому не одобряют даже при диких 42 % годовых.

Мы и так понимали, что Челябинску, принявшему события первого взлома, придётся трудно. Наш же Урал, по мнению новостных каналов, далеко от Южного – ну конечно! – и потому переживать нам не о чем. Покупайте роботов в рассрочку. Может, вашу «U_LYUBOV» не взломают, пока вы в ней.

— Марго, успокойся. Так было всегда. Ты забыла, как предлагали кредиты на йодированную защиту?