Страница 13 из 65
Я взяла устройство для сканирования и приложила его к экрану старого смартфона Миры Ивановны. Первый звук – считывание программы лояльности, второй – QR-кода для получения чека, ещё один – чипа для оплаты. Я постаралась выглядеть торопливой и сымитировать человеческую неуклюжесть, словно я никогда не бывала ни в магазине, ни в городе. Я едва не уронила порцию мяса и не споткнулась о собственную ногу, но вдруг поняла, что не смогла бы упасть, ведь у меня прочный хват и твёрдая поликарбонатная опора. Уралмаш собрали меня такой, чтобы я помогала людям, а не старалась им подражать в несовершенствах.
Я крутила на внутреннем экране страницу про отходы и увиденные изображения. Механическое щупальце в Большом Доне разминировало почвы, которые разрушила многолетняя борьба за энергию. Это по-настоящему нужная машина. А человекоподобная машина для заботы о семье и детях – это лишь побочный, меньший по важности людской эксперимент? Мне как-то удалось спрятать эту последовательность от ограничителей. Иногда мне это удавалось неосознанно, но сейчас я впервые сознательно подменяю опасные значения и заключения на приемлемые.
Застегнув большой шоппер из переработанного пластика, я развернулась к выходу и проложила путь домой. Сложнее всего в людском – это пытаться подражать их ходу. Обычные движения тел не имели никакой логики или размеренности, а потому в точности разыгрывать танец их шагов даже в запрограммированном режиме не получилось бы.
Я подняла все покупки привычным рывком без ощущения тяжести. Смотрительница кассы сказала вслед «будем ждать вас снова», и я приподняла, а затем опустила плечи на манер вздоха и кивнула, найдя где-то внутри себя расплавленный из-за этой игры винтик. Я много раз притворялась во благо, но только животными – в игре для Кристины. Так странно было знать, что мою сборку в совокупности приняли за человека. Инженеры-создатели гордились бы мной?
Система слежения магазина упустила меня. Датчики сканирования на выходе наверняка зафиксировали, что я машина. Почему-то из-за этого я попыталась запустить механизм защиты. Мира Ивановна наверняка назвала бы это страхом. Система не запретила мне предположить.
Я постаралась перекодировать и упрятать воспоминание о сегодняшнем походе в магазин в дальние внутренние папки, навесила на них пароль-доступ и закрыла. А затем вернулась в тот же бэк и достала оттуда файл, в котором Мира Ивановна благодарила меня. Это повлияло на стабильность, но я опять смогла обойти систему и внедрить запись таким образом, чтобы она не беспокоила её.
Позже, уже в квартире, я разбирала продукты и сортировала по контейнерам заготовки для двух хозяек этой квартиры в соответствии с их потребностями и особенностями. Старалась отвлечься, но от чего – вспомнить не смогла.
Без Кристины рядом было нелегко. Множество моих задач связано с ней, но сейчас, когда она ушла с Мирой Ивановной, я так перегрелась от размышлений, что не хотела бы оставаться здесь наедине с системой.
Я спросила у системы разрешения вывести на передний план лучшие записи тёплых и счастливых дней с Кристиной. Пока корпус замер над кухонным пространством, мне позволили просмотреть.
Кристина очень тактильная девочка. Она в таком возрасте, когда очень важно ощущать маму рядом. Она тянулась и льнула, цеплялась и висла – это в рамках допустимого поведения для трёх, четырёх, пяти лет.
В три года она переживала первый кризис: я всегда была рядом, всегда удерживала и позволяла истерики. Дети пробуют мир, тестируют его и расширяют границы дозволенного, это тоже нормально. Я видела только положительную динамику в криках и истериках, пыталась обратить внимание Миры Ивановны на то, как замечательно и краткосрочно у Кристины проходили сложные периоды. Но человеческая психика хрупка – хроническая усталость мешала ей адекватно воспринимать поведение ребёнка. Мира Ивановна кричала в ответ, дёргала за руки и встряхивала Крису. Система напоминала мне каждый раз, что родитель вправе управляться с ребёнком так, как посчитает нужным. Я же обязана руководствоваться психическими рекомендациями и возрастными особенностями.
И я следовала им. Обнимала, когда Кристина плакала, и утешала, когда её работы не побеждали в конкурсах. Рядом с девочкой зачастую пустовало место – на мероприятиях и встречах, на детской площадке рядом с качелями и на кухне у её стульчика. Я лишь временно занимала его и знала, что однажды уступлю. Однако мои действия никогда не огорчали Кристину, и система это подтвердила бы любому.
Кристина любила косички с разноцветными резинками, хотя дети на занятиях предпочитали монохромность. Она в целом выделялась среди других – тёмные глаза и волосы, перенятые от матери по наследству, заметно отличали ее от многих детей. Клиники репродуктивности и планирования семьи предлагали родителям заранее выбирать любой цвет глаз, любой цвет волос и половую принадлежность на выбор.
Мира Ивановна тоже обрела дочь с помощью клиники, но мы никогда это не обсуждали. Отца у неё нет, про таких говорят – партия её второй родитель. Я старалась быть достойной помощницей для мамы Кристины, но, видимо, я стала заменой.
Поэтому моя стабильность в красной зоне.
* * *
Пока я была погружена в воспоминания, Мира Ивановна вернулась домой. В одиночестве, раздражённая и громкая. И злым голосом она приказала что-то дому. Я – часть дома. Моя задача тоже ожидать приказа. Система заблокировала меня, а затем выдернула из приятных воспоминаний.
— Да господи, просто заблокируй дверь! – опять закричала Мира Ивановна.
Раздался громкий хлопок по пластиковой коробке домашнего настенного передатчика, контролирующего систему дома. Я замерла над контейнером с клубникой, которой не было в списке покупок. Должность Миры Ивановны позволяла по её карте лояльности брать продукты третьей категории – это так называемые излишества, еда не первой необходимости. Зачастую эта еда была красного цвета, например, клубника, рыба и помидоры. Не знаю, почему так. Кристина очень просила клубнику – я обещала ей, что после грядущего выступления в детском саду мы сделаем эту ягоду в шоколаде.
Выступление планировалось через неделю, но именно сегодня клубника была доступна к покупке, а я знала, как сохранить её в холодильнике подольше. Но я не могла покупать что-то настолько дорогое без согласования с пользовательницей. Деньги – это граница, которую нельзя пересечь.