Страница 35 из 65
Моему поколению было свойственно принимать близко к сердцу события, которые от нас даже не зависели. Я научилась смеяться над грустным и отворачиваться от обидного, а злое – игнорировать. Хорошо это или плохо? Не делаешь выводов – остаёшься в безопасности. Когда мама делилась со мной нажитым опытом в девяностые годы, я смеялась над её зацикленностью на том, что раньше было хуже и тяжелее, ведь моё время казалось мне самым удушающим, несправедливым и преступным. Я не знала, радоваться или плакать, но я дожила до времен еще более жутких и мама, конечно, тоже. Только она отрицала, что пенсия продовольствием – признак плохой жизни. Не ради денег, а ради самоутверждения, она писала и звонила мне, пытаясь вытрясти хотя бы сумму, которая полагалась мне, чтобы дистанционно указать, на что нужно потратить. Я сбросила очередное уведомление в «не беспокоить» и снова остановилась, чтобы выдохнуть. Меня хватало лишь на стометровку, а затем каждое движение давалось так тяжело, будто я вот-вот развалюсь. Наземного метро я избегала, потому что там сложнее скрыть лицо от системы распознавания – если меня засекут, то нейромодуль немедленно потребует вернуться домой, чтобы позаботиться о себе и, следовательно, о той гражданке Федерации, которую я вынашиваю.
Однако врачи единодушно хвалили мою выносливость и здоровый образ жизни до беременности. Регулярный фитнес (не думать), правильное питание (хоть что-то контролировать), визиты к косметологу (из безграничного страха старости), но теперь я отказалась от своих привычек. Только старалась много гулять, чтобы не замыкаться в себе. Я притормозила у экспозиции Уралмаш, и мочевой пузырь сжало, как от удара.
Каждые пятнадцать минут на моём сроке приходилось искать туалет. Я уже воспользовалась несколькими уличными био-септиками, затем кое-как втиснулась в кабинку в Центре, а теперь, оценив расстояние до дома, приготовилась идти остаток пути по вечно холодному и мрачному городу в мокрых штанах. До жилого комплекса осталось всего ничего, но Уралмаш уже открыл передо мной свои стеклянные двери, приглашая внутрь гипнотически синего выставочного комплекса.
Я прошлась на опухших ногах до уборной, насладилась просторной кабинкой, музыкой, двухслойной бумагой, а затем чихнула от острого запаха септического мыла и позволила мягкой сенсорной двери выпустить меня обратно, к экспозиции новейшей техники.
Всё, что представлялось здесь, уже давно и прочно закрепилось в повседневности: роботизированная доставка, строительные рукава, такси-беспилотники. К-3 охотно делились подобными технологиями в ответ на сельскохозяйственные культуры, однако и на самом Уралмаше многое выдумывалось с нуля. Сложно представить, что контролирующий передвижения браслет на ногу для супругов изобрели бы где-то вне Федерации.
Мне было дискомфортно даже ступать в пространство, где всё заточено под дорогостоящие покупки. Я лишь недавно пробила потолок среднего минимума, который позволял приобретать редкую еду пару раз в месяц, что в моём возрасте скорее повод для грусти. В юности полки ломились от еды, которую я не ценила; даже студенческие подработки в кофейне позволяли мне пару раз в неделю выбрасывать что-то недоеденное и испортившееся. Беспилотники мне и сейчас не по карману, но целый склад банок-соусов в дверце холодильника снова оказался доступен.
У самого выхода при попытке сбежать меня остановила консультантка.
— Позвольте я вам помогу, – она протянула мне руку, чтобы я оперлась. Я не удивилась предложенной помощи, потому что знала, что выгляжу опухшей и синюшной от слишком долгой активности (хотя путь от дома до центра и обратно в здоровом состоянии занял бы всего час). Я закряхтела и всё же позволила ловкой девушке отвести меня в точку, где можно присесть.
И совершенно случайно передо мной оказались они.
— Регина, – я окликнула консультантку, хотя глубоко внутри понимала, что место для отдыха специально расположено напротив новинок. – Что это такое?
— О, я рада, что вы спросили! – Регина тут же как будто по-дружески присела рядом. – Это наша новая линейка машин с искусственным интеллектом U_PERSONAL. Ю-ю-пёр-со-нал, на английский манер. Это создаёт ретро-вайб.
Выставленные под линеечку с небольшим различием в позах, на специальном стенде стояли, словно живые, замершие или выключенные люди. Они выглядели как доброжелательные трупы с нейтральным выражением лиц и погасшими глазами-сферами. Под сияющим голографическим логотипом Uralmachines и за лазерной защитой были представлены две модели и четыре вариации на каждую.
— Вот эта машина, – Регина указала на левую сторону выставки, – семейная персонализированная помощница Нелли, то есть модель «Ю-Нелли». Названа в честь матери-героини Нелли Шипиловой, родившей одиннадцать детей. Сама по себе машина бьёт все рекорды продаж, кстати говоря. Рассказать, на что она способна?
Я растерянно моргнула.
Слева направо – под знаком «default», в бежевом джемпере с белыми длинными волосами, рядом с ней напарницы той же модели, но темноволосые, рыжие и русые, различавшиеся только комплектами одежды.
— А эти кто? – я дрожащей рукой указала на модели, стоящие в противоположном от Нелли углу. На большом экране рядом с ними крутилась анимация настройки, как в режиме реального времени меняются волосы, оттенок кожи, телосложение и даже пол под вкус пользователя.
— Это модель для отношений, – без стеснения заявила Регина. – Вы замужем?
— Нет.
— Тогда можем рассмотреть Ю-Любовь тоже. Точнее Ю-Любомира, – она будто спохватилась. Видимо, женщины редко интересовались такими машинами, особенно глубоко беременные. Она тут же считала мою потребность и искусно вывернулась: – Ю-Любомир может быть зарегистрирован и активирован так, что ребёнок не узнает, что он – машина. Если есть потребность в замене отца, его можно и состарить..
Регина старательно обложила меня комплиментами, но я лишь улыбнулась, глупым взглядом упершись обратно в Нелли.
Экраны за спиной машины рассказали мне историю лучше опытной продавщицы, старающейся добить план по выручке в последние дни месяца. Нелли создавалась и собиралась в помощь семьям, которые не всегда могли полноценно быть дома. Ее адаптировали под опасности мира и подготовили стать лучшим другом для моих детей. Я поверила машине – она не казалась зловещей, опасной, пленительной или завлекающей. Нелли просто была, стояла, находилась рядом, совершенно не вызывая раздражения.