Страница 85 из 120
Команды
КОМАНДА ИРАИДА
— Прошу тебя, помоги мне!
Я стараюсь держаться гордо, но только лишь с теми, кто не дорог мне, – перед своими плавлюсь, выискивая сочувствия. Лазарю и вовсе падаю в ноги, вот только новая подмена непривычна, оттого я запинаюсь и висну на нём, цепляясь за плечо. Взгляд Лазаря неожиданно спокоен и холоден, он отстранён от церемоний задолго до их начала. Я вспоминаю его живость и торопливость тогда, когда мы встретились у незаконченной мозаики. Сейчас он очередной камень, о который я стёсываю плечо, – серый и твёрдый.
Со спины меня подталкивают идти дальше, а сбоку я слышу спокойный голос Атхенайи (он вездесущий, и это слова Моря, который прячется за живой женщиной). Оно говорит со мной её ртом:
— Я тебе помогу, мой дорогой Ираид, – звенит, как стальная цепь, и светлые глаза съедают меня всего. Отряхнуться, одуматься.. Боги не позволят нам такой роскоши. Им наша потерянность только на руку.
— Отрезви, Море, – молю вслух и сам держусь за Атхенайю, которая отводит меня к началу шага, оглашённого по порядку первым. Солнце решает поиздеваться над нами, раз даёт такие простые, самые древние и знакомые с детства виды атлетики. – Отрезви меня, я же не смогу и шагу ступить..
— Обойдёшься, – женский звонкий смех как нельзя точно подходит хитрому Богу-изгою, но мне противно, что Он искажает близкие сердцу лица. – Выпей же ещё!
Не надеясь, что мы сами радостно пригубим вино, в нас вливают постоянно что-то прозрачное – а если отказываешься пить, то обливают. Это освежает и даже приятно – хоть голову не печёт. Атхенайя как исчезала, так и возвращается с чистым взглядом. Почему, ну почему они мучают меня ею?!
Торжество вокруг затихает, люди располагаются по обе стороны на трибунах. Наконец у меня появляется возможность разглядеть, что происходит. На небольшое возвышение Боги ставят свои фигурки – меня, Ксанфу, Шаму, – а после в произвольном порядке кто-то выталкивает людей из толпы. Некоторые гордо выходят сами, примыкая к той или иной атлетке, но некоторых, за неимением желающих, выгоняет неведомая сила. Эти – ко мне.
На мгновение вся смазанность происходящего кажется мне даже смешной. Я хихикаю, видя напряжение на чужих лицах, и совсем не отдаю себе отчёта, что и сам нахожусь под ударом. Толпа и Боги ждут от нас зрелища, ну так что ж! Я не раз выступал так, что стадионы тряслись от радостных хлопков в ладоши. В выносливости я в своём положении уступаю соперницам, но вот в силе воли.. Здесь их неопытность и молодость уступают мне.
Думать о том, как я одержу победу, неправильно и больно, но Солнце считает, что в пятиборье равный счёт невозможен.
КОМАНДА ШАМСИИ
Я радостно обнимаю Рифку и почти до хруста сжимаю её, спрятанную в надёжных, отличительно скифских одеждах. «Спасибо, что нашла меня», – шепчу я ей, последней своей сестре, и прижимаюсь лбом к красной косе, лежащей на плече.
— Весь Союз здесь, Шама. Будь осторожна, – предостерегает меня она. Но как я могу быть осторожна? Разве сейчас осталась безопасная сторона?
— Даже родительница? – почти наивно спрашиваю я. Только строгого взгляда матери (помимо Земли) мне не хватает в таком сложном испытании.
— Даже она. Уверена, что даже Ниару, но я её не нашла.. Солнце распределил все живые души по только ему ведомой нерукотворной арене. Думаю, мы спим по своим каменным койкам, но разумом здесь..
— Но как ты?..
— Была жрицей при храме, когда нищенствовала. Недолго. Там и не про такое слухи ходили. Но вот чтобы видеть Их.. Даже не видеть, – она замолкает, кое-как отодвигает меня, вцепившуюся в неё, от себя и продолжает ласково держать на вытянутых руках. Я рада узнавать её лучше, раз уж нам суждено состязаться наравне. – Мы чувствуем Богов, додумывая образ, мне кажется. Я ощущаю Солнце сияющим кругом, который прокатился по нашим судьбам. А ты?
— Я – столпом жара. Как огонь.
— Неплохо, поверю тебе на слово. Избранным виднее, – она хмыкает, делает шаг в сторону и откидывает косы назад. Сегодня они, как хлысты, тянутся вдоль её тела, словно рано или поздно смогут обернуться ядовитыми змеями. Только помогут ли они нам одержать победу?
Я стараюсь не думать, что всё происходит всерьёз, – цепляюсь за слова Рифки, чудом оказавшейся рядом. Может, мы и правда все отравлены Богами, а кругом – их обман, и настоящей жизни и смерти больше не существует, и я не обрекаю Рифку на погибель в случае, если сама допущу ошибку. Но не только за неё Земля вынудит меня понести ответственность.
— Думал, что уже не найду вас. Народу собралось поглядеть многовато.
Камал появляется за нашими спинами, почти со стороны обрыва, и я вздрагиваю от неожиданности. Но вот чем он радует меня и пугает в одночасье – держит за руку девушку, которая выглядит более счастливой, чем кто-либо на этой арене.
— Это моя сестра Патимат, – знакомит он. Мы с Рифкой хором охаем.
— Бати! Меня зовут Бати, – недовольно откликается девушка, вырвав у брата руку, чтобы не выглядеть его дополнением. Она вполне горда и хороша собой в аварских одеждах, покрывающих почти всё тело, кроме рук и стоп. Лицо и волосы её при этом открыты.
Я протягиваю ей руку, и она очень живо трясёт её в приветственном жесте, а потом и вовсе обнимает, говоря, что благословлена на участие тем, что я вызвалась быть избранницей. В её глазах я не жертва, выставленная Богам на алтарь, а смелая доброволица, которая во главу своего успеха поставила сбор команды заброшенных стран, далёких от Моря.
Вся моя команда – невероятно смелые юные девушки, равные мне и во многом меня превосходящие; и аварец, который вызвался сам, вслед за сестрой. Я скромно радуюсь им, но скорее пугаюсь, что отберу у аварской семьи кормильцев и детей, – а взгляды их народа на жизнь больше не кажутся мне чужеродными, чтобы утрату эту осудить.
Впятером мы не выглядим жалко, но слегка уступаем каждой стороне – у Ксанфы команда сияет, а соплеменники Ираида берут опытом и внушительностью; но получше я рассмотреть не могу. Нас изолируют тканями, расписанными знаками. На каждом – пять колец и узоры: жёлтый круг с шестью лучами, голубоватые волнистые линии и иссушенное тёмное дерево. Последний, видимо, наш – жалкий, хрупкий и бедный на цвет. Эти полотнища создают нам тень и позволяют подготовиться к дистанции. Хотя мы так давно и нудно тренируемся, что завершить Олимпийские игры хочется как можно скорее. Всё равно уже ничего не изменить.