Страница 82 из 120
В моей правой руке оказывается копьё, потому мой поклон не выглядит слишком уж жалким. Я стою на одном колене, опершись на метательный снаряд – таких слов я нахваталась, пока тренировалась на стадионе, – и, возможно, одна из немногих раздумываю, как мне победить. Наверняка своими силами я бы тоже смогла, если бы не безучастная Богиня, которую из-за своей позы я даже не могу отыскать. Может, это и есть её рука – рука той, кто хочет меня унизить перед могущественными мужчинами-покровителями и их игрушками?
Я умоляю Землю подарить мне Рифку и Камала в помощь, потому что одна я могу не справиться – у Ксанфы и Ираида наверняка будет поддержка своих Богов. Степные собаки научили меня осторожному пугливому нападению стаей – и я собираюсь повторить за ними. Богиня молчит, хотя внутри себя просьбы я уже кричу. Пока Солнце торжествует своей речью, решаю обратить беседу со своей Богиней в привычный для скифского шамана ритуал. Прошу на родном языке: «Матерь, помилуй меня и даруй надежду». Не прошу у неё чуда или лёгкой победы. Я знаю, что за золотыми лаврами и серебряными клинками мне следовало бы обратиться к другим богам. Но сама природа сделала меня жрицей Земли, и потому я буду Ей верна, пока могу бежать, дышать и бороться. Себя я уже не изменю. И если Боги выбрали себе атлетов-представителей – я должна попытаться покориться и выслужиться.
Ша всегда звала меня излишне покорной, а Ма видел в этой покорности талант и силу. Хорошо, что я Шама – нечто общее между её безрассудством и его осторожностью. Очень хорошо.
Невидимая рука перестаёт давить на меня, и я вскакиваю на ноги, звеня навешанной на меня бронзой. Люди, которые прислуживают Солнцу, подходят ко мне и протягивают кувшин. Я морщусь и стараюсь отступить назад, отказываясь. На это меня хватают за голову сзади и, запрокидывая её, вливают питьё в приоткрытые губы. Я пытаюсь выплюнуть отраву, но вынужденно глотаю несколько раз, прежде чем вырываюсь.
— Я могла подавиться насмерть! – возмущённо кричу, но мужчины уже отходят от меня. Вдруг раздаётся громкий строгий голос моей Ша. Она говорит мне:
— Это поможет тебе прозреть.
Я слышу, но не вижу её. Оборачиваюсь назад – откуда родительнице взяться рядом со мной здесь, на каменном постаменте? – и наконец предстаю перед своей истинной матерью.
Мы как будто больше не в Колхиде. Я вижу кругом себя и пески, и скалы, и хребет Хасиса, на котором возлежит моя Богиня. Люди вокруг исчезают – словно мы с Ней оказываемся отрезаны от всего мира.
Земля встаёт со своего лежбища, поднимаясь от горы на одной руке. Она велика, необъятна и не скрывает этого, как Солнце. По её большой фигуре струится наряд из иссушённой трухи – совсем не похоже на то, что синды пытаются вновь вырастить в своих садах. Однако величие и стать придают ей не одежды, а сильные широкие бёдра и не менее широкие полные плечи.
Она смущается по неведомой мне причине, оправляет свой хитон и откладывает опахало, которым спасалась от жара своего мужа. Земля окружает меня, ограждает, и я перестаю видеть, что происходит вокруг. Под ногами больше не камень, но родная безжизненная почва пустоши. Мы переместились? Боги могут управлять тем, что нас окружает? Я задумчиво хмыкаю. На то они и Боги.
Я преклоняю перед Богиней колено, теперь по своему желанию, а не чьей-то воле, и более того – склоняюсь ниже, касаюсь лбом сухой поверхности под ногами.
— Милая моя девочка! – Земля хлопает в ладоши, и всё вокруг нас дрожит. Я держусь на ногах и делаю вид, что сила Богини не тяжела для меня, хоть снести Её внимание действительно сложно. – Как ты хороша, только посмотри. Вот только..
Она многозначительно смотрит на мой живот.
— Не торопишься исполнить мою волю. Твои корни должны прорасти, не зря же тебе даровано чудо.
Я стою в бронзовых латках, облепленная тяжёлой тёмной тканью; в ножнах – затупленный кинжал для борьбы, наконечник копья выточен синдскими узорами – меня признали, наградили, пустили соревноваться с дочерью Бога и первым чемпионом нового времени, а Она спрашивает меня о таком?..
— Моя Богиня..
— Нет-нет. Называй меня просто Матерь.
— Матерь.. – я снова опускаю, а затем поднимаю голову, как смиренная воительница с границы. – Благодаря тебе я.. совершила удивительное путешествие к себе настоящей. И теперь могу показать, на что я способна. Всему Союзу, всем народам.
— И что? – Земля могла бы злиться, но унылое безразличие в Её голосе сбивает меня с толку сильнее. – Ты всё равно для них степная собака. Рождение нового человека – вот что сделает тебя собой.
Я пытаюсь отвернуться от Неё, но богиня этого не допускает. Я знаю, нынешние Игры обернутся для нас всех соревнованием трёх богов, но мне тяжело проиграть заведомо только потому, что Земля не верит в мою силу.
— Почему же не верю? – тут же возражает Она. Мои мысли для Неё ясны, Богиня может их слышать? И Она тут же отвечает: – Конечно, ты проста, как бронзовая монета. Я думаю, тебе не стоит состязаться. К тому же всё это – лишь попытка мужчин выяснить, кто из них главный.
Прямо на моих глазах Земля ложится на горный склон, откуда и собиралась безучастно наблюдать за нашими попытками вырвать друг у друга победу. Её тело погружается в горные массивы, а глаза закрываются, будто Богиня задремала. В момент, когда и лицо Её каменеет, – я возвращаюсь к реальности.
Здесь Солнце объявляет о начале Олимпийских игр, Ираид разминает плечи, а Ксанфа – ноги. А я всё ещё хочу и буду с ними соревноваться, Земля! Слышишь?!
Каждый избранный атлет или атлетка имеет право выбрать ещё четверых атлетов в поддержку – или это сделают Боги. Отныне они представляют команды, а именно – команду Солнца, команду Моря и команду Земли. Победа в Олимпийских играх – жизнь, проигрыш – смерть.
Никакой собственной воли атлеты и атлетки проявить не могут. Обмануть Богов нельзя, они будут смотреть игры с воды, гор и неба.
Команды соревнуются в пятиборье. Боги говорят, что пятиборье – самый справедливый и древний вид спорта. Они создали нас, людей, именно для того, чтобы выживали сильнейшие.
Атлетам придётся побороться за то, чтобы принести власть своему Богу на пять оборотов до следующих Олимпийских игр.