Выбор за тобой

Глава 14

Повозка останавливается, и теперь я уже не уверена в том, что Рэйг подослал Агоре ко мне, чтобы напугать и заставить принять его правила. Кожа девушки сереет, а затем синеет от ужаса, она трясётся и что-то шепчет губами. Мне жутко уже от одного её вида, вряд ли так достоверно можно играть свою роль. Она, действительно, боится того, что нас ждёт. И вспоминая слова Чичи, мне абсолютно не хочется знакомиться с нижним миром. Но даже это не изменит моего решения дойти до конца. Ведь чем отличается боль от кулаков мужчины, от боли, нанесённой магией? Ничем. Боль одна, и при любом раскладе появится в моей жизни, так что я выбираю себя и собственные убеждения, а не подчинение жестоким правилам.

Задняя дверь повозки поднимается, и перед нами с Агоре появляются двое мужчин в чёрных капюшонах, закрывающих их лица. Один из них держит зажжённый факел, а второй показывает нам взмахом руки выходить. Хотя эту руку сложно назвать нормальной, она ужасает своим размером.

– Нет, – уверенно заявляю я. – Вам надо, вот и выходите. А я здесь посижу. Нагрела место.

– Арин, не борись с ними… отдашь энергию, – шепчет Агоре, подползая ко мне и кивая мужчинам в знак согласия немедленно пойти с ними.

– Но так просто сдаваться нельзя, понимаешь?

– Мы уже сдались, Арин, когда позволили мужчинам повелевать нами. Мы уже приговорены, и не стоит этому противиться, – девушка послушно выбирается из повозки, звеня кандалами, а я упрямо мотаю головой.

– Арин, пожалуйста, не дари им этого, они станут сильнее, как и пёс будет жрать тебя дольше, – молит Агоре, а второй мужчина тот, что без факела, кладёт руки на деревянное дно повозки, и я вижу его тонкие и слишком длинные для человека пальцы с загнутыми белыми ногтями. Он карябает ими доски, издавая чудовищный звук, от которого всё внутри сжимается, и боль в висках пульсирует с особой силой.

– Арин…

– Иду… иду, – пищу я и, подползая к краю, спускаю ноги, закованные в кандалы. Меня переодели, нет того прекрасного зелёного платья, на мне лишь нечто, напоминающее длинную ночную сорочку в пол, и то разодранную, да ещё и воняет она странно. Раньше я не замечала, во что одета или же просто не придавала этому значения.

Когда мои босые ступни касаются земли, то я шиплю от горячей почвы и, жмурясь от боли, хватаю за локоть Агоре.

– Чем ближе к псу, тем горячее, – шепчет она. – Терпи, не показывай им свои чувства. Они питаются ими.

Киваю ей, и девушка мне подбадривающе улыбается. Оглядываясь, замечаю, что мы находимся посреди высохшей степи, земля растрескавшаяся и сухая, нет ни единого растения, словно всё вымерло. Только кровавая луна над головой и невыносимая духота, от которой тело покрывается потом. Мужчины вышли раньше нас, а повозка, в которой мы ехали, исчезла в воздухе. Я поворачиваюсь туда, где горят ещё несколько факелов в руках других идентичных существ, скрытых под чёрными балахонами и капюшонами. И за каждым из них стоит группа женщин. Все начинают двигаться к огромной горящей изнутри пещере. Идти очень больно, как будто под ногами полыхающие угли, и они, действительно, становятся ещё горячее, чем раньше. Ощущения, как будто кожа шипит и лопается, хочется скакать и кричать, но я закусываю губу до крови, направляясь рядом с Агоре за проводниками.

– Почему здесь столько женщин? – Шёпотом спрашиваю её, кривясь от каждого шага.

– Потому что им вынесли такой вердикт после приёма у Повелителя, – так же отвечает Агоре.

Рассматриваю девушек, пожилых женщин и старушек, даже детей, идущих перед нами, опустив головы.

– Какой ужас… ребёнок-то в чём виноват?

– Ах, чёрненькая это Альвира, она уже второй раз здесь. Из рода Альвы. Она умерщвляет всех мужчин, прикоснувшихся к ней без её разрешения. Природа такая у неё, всегда оставаться в детском теле, притягивая своей невинностью и красотой жертв, которыми она питается. Видимо, превысила число погубленных. А та, что с короткими волосами – это скрещенный вид фэйри и вампира, Лимерия, соединяет в себе два вида, но предпочитает жить в лесу, защищая свою землю от коварства и гибели. Думаю, тоже кого-то сильно покарала, вот и отправили её сюда, чтобы больше не смела подобного делать, – поясняет Агоре.

– То есть всех этих женщин наказывают за их способности и за то, что они защищают себя и свой дар? – Ужасаюсь я.

– Верно, – кивает девушка, а мы подходим к входу в пещеру, и все останавливаются. Уже не могу стоять нормально, поднимаю то одну, то другую ногу, глубоко дыша. И тот факт, что все присутствующие здесь не сделали, по меркам их мира, ничего ужасного, а лишь выполняли своё предназначение, злит меня ещё больше и убеждает в том, что у Рэйга зуб на всех женщин, и ему даже не нужно искать причину, чтобы их унизить. Ублюдок. Как же я его ненавижу. Правитель? Нет, никогда. Это низко, подло и не может быть оправдано потерей семьи и болью от этого. Ничего нет ни в одном из миров, чтобы простить подобное отношение к женщинам и детям. Хотя и среди людей есть подобные монстры, которых убивают их жертвы, тоже получая срок за то, что решились стать свободными, но в моём мире насильник никогда не воскреснет, как здесь. Это ад. Самый настоящий ад из слёз и боли каждой женщины, униженной мужчиной.