Выбор за тобой

Глава 34

– Чичи, со мной всё в порядке, – раздражённо фыркая, выхожу из ванной, отталкивая от себя чёрта с каким-то идиотским успокаивающим чаем, который он предлагает мне с того момента, как Рэйг занёс меня в спальню и исчез. Протираю полотенцем мокрые волосы после того, как отмылась от слизи и крови.

– Миледи, мне так жаль… так жаль, – шепчет он, ходя за мной по пятам.

– Мне тоже. Где Рэйг? – Отбрасываю полотенце на кровать и поворачиваюсь к Чичи.

– Досматривал и сканировал каждого слугу в замке.

– И что? Есть кто-то ещё из неверных?

– Не знаю, моя Госпожа. Но Гаус с нами давно, и он… я подслушал, Повелитель сказал, что его завербовали вчера ночью. Я знал его… он был хорошим малым, милым, – хлюпает носом Чичи.

– Чёрт возьми, они уже здесь. Дальше нельзя терпеть такое, – печально шепчу я, падая на кровать, и сжимаю голову руками.

– Миледи, на войне всегда есть погибшие, на то она и война. Только после смерти и огромных потерь все начинают задумываться о жизни, а до этого её даже не ценят. Нам снова придётся терять близких, нужно подготовиться к этому.

– Оставь меня, – от его причитаний голова болит сильнее. От удара неверных у меня на затылке шишка, и она неприятно пульсирует. Я должна всё обсудить с Рэйгом или… я не знаю, мне кажется, что он зол на меня ещё сильнее за мою идиотскую доверчивость. Если бы я не пошла с Гаусом и послушала свою интуицию, говорящую мне, что не всё так хорошо, и не в характере Рэйга устраивать какие-то глупые пикники в лабиринте, то, может быть, Гаус был бы жив, и его бы излечила Каэлье. Я виню себя в его смерти. Я виню себя сейчас во всём. Я лишняя здесь и приношу лишь неприятности. Я понятия не имею, как посмотрю в глаза Волха, Рэйга и других жителей поселения, когда они узнают о том, что Гаус мёртв. Неверные не пришли бы сюда, если бы меня здесь не было. Я, только я и есть зло в этом мире.

Я не желаю больше оставаться здесь. Я не в силах терпеть чудовищную вину за эти невинные жизни. Мне больно, очень больно. Если бы я могла вернуться домой и спрятаться там, чтобы не отвечать за свои ошибки. Но мне придётся видеть осуждение в каждом взгляде, а это худшее наказание.

Полностью поддавшись своим печальным и горькими мыслям, быстро переодеваюсь в чёрное платье, считая, что оно идеально подходит к ситуации, и выскальзываю из своей спальни. Замок полностью во мраке, даже свечи нигде не горят, бросаю взгляд на вновь появившуюся стену в спальню Рэйга и понимаю, что это конец. Мне здесь больше не могут быть рады, а любви никогда не было. У меня осталась… а у него нет.

Бесшумно спускаюсь по лестнице и, распахивая двери, выбегаю из замка и несусь по каменной дорожке вниз по склону. Если бы я могла бежать… если бы могла скрыться навсегда. Но от совести никуда не спрятаться. Раздвигая ветви деревьев, продолжаю лететь по траве, наугад двигаясь к домику Каэлье. Наверное, это единственный здесь человек, который сможет меня понять и утешить. В темноте мне сложно передвигаться, кажется, что за мной кто-то идёт, но я не оборачиваюсь. Когда впереди, между стволами деревьев, вижу мерцающие огоньки, я наращиваю темп и влетаю в сад, спотыкаясь и с визгом падая прямо в растения. Скулю от боли и колючек, впившихся в кожу.

– О, Богиня, миледи Эйрин, что вы здесь делаете?! – Надо мной появляется факел, а вместе с ним и Каэлье.

– Я…я… – не могу вымолвить ни слова, открывая и закрывая рот. Каэлье оставляет факел висеть в воздухе без своей поддержки и помогает мне подняться. Отряхивает меня от грязи и колючек и, обхватывая за плечи, быстро уводит в дом.

– Падрэйг знает, что вы здесь? Вы ему сказали об этом? – кричит она, усаживая меня на лавку, и я впервые слышу панику в её голосе.

– Нет… я… мне так стыдно… я не хотела, клянусь. Я не хотела, чтобы они умирали. Я…я просто поверила… мне так стыдно, – закрываю лицо руками и реву, как дура. Но я заслужила это. Видимо, только сейчас шок, в котором я пребывала всё время и держалась, отпускает моё сознание, и я вспоминаю, как же страшно всё было. Настоящее обличье Рэйга, погоня за мной по лабиринту, оружие и то, как он их заглотил полностью и сожрал на моих глазах, смерть Гауса.

– Миледи Эйрин, выпейте. Давайте, это поможет немного успокоит вас, – Каэлье вкладывает в мои руки кружку с ароматным настоем, и я, стуча зубами, делаю глоток. Тёплый и густой отвар, похожий на кисель, обволакивает желудок, и я, по мере того как допиваю, уже сухо всхлипываю и смотрю в одну точку, коря себя за глупость.

– Я должна сказать Падрэйгу о вашем местонахождении, миледи, – шепчет Каэлье, забирая у меня кружку.

– Какой смысл? Мне не место в вашем мире, я другая и очень глупая. Мне кажется, что я только зло несу с собой и заставляю совершать всех чудовищные поступки. Я не хотела, чтобы он погиб. Не хотела. Он мне нравился. Он улыбался мне и подавал напитки. Он… это моя вина, – горе наполняет моё сердце, и я вою от этого. Не думала, что вновь стану переживать потерю человека, которого практически не знала. Сначала это была девушка, которую я искала в топи, но её никогда там и не было. Но теперь это реальность. Мне не так жалко неверных, как жалко Гауса.

– Миледи Эйрин, ну что вы. Это Падрэйг должен был ни на секунду не оставлять вас одну. Я была на площади и все силы пустила на то, чтобы наша задумка получилась. Я не могла позволить видениям сбить меня, а то бы увидела, что они уже в курсе того, что вы будете в замке. Я сейчас возмущена даже тем, что вы смогли добраться до меня и пройти сквозь защитный барьер! – Повышая голос, Каэлье подскакивает с лавки и зло ставит чашку на стол.

– Я видела его… настоящий его облик, – шепчу я.

– Что? Ох, Богиня, да что же это такое? Как можно быть таким идиотом, чтобы напугать вас! Я бы тоже бежала от него, будь на вашем месте! Бесчувственный чурбан! Конечно, вы в шоке! – Вскрикивает Каэлье.

– Нет-нет, я не испугалась. Только на пару минут, пока до меня не дошло, что это Рэйг. А потом… для меня не важно, насколько его внешность уродлива. Я… не знаю, не смогла в замке больше находиться. Мне так стыдно за всё, я чувствую такую вину, Каэлье. Мне думается, что они все теперь будут смотреть на меня не только как на полную идиотку, но и как на зло, из-за которого ваши близкие и любимые погибли много веков назад.