Страница 115 из 161
Танк на секунду замер.
— Что?
Я поднял голову, прямо глядя в прорезь его забрала.
— Я реально не хотел этого. Но мне пришлось.
Несколько бесконечных секунд он просто молча смотрел на меня, тяжело дыша. А затем весь его сдерживаемый неделями ярости выплеск, вся обида обманутого человека буквально взорвались диким, оглушительным ревом.
— Замолчи, ублюдок!
Грохот его яростного крика, усиленный динамиками Арены, раскатистым эхом разнёсся по всей площади.
— Ты хоть понимаешь, чего это всё стоило?! Ты вообще представляешь, как я был зол тогда на тебя?! Я хотел разорвать тебя прямо там, на тридцатом этаже! Хотел сделать так, чтобы ты больше никогда в своей жизни не смог зайти в эту игру!
Трибуны Колизея от этого крика постепенно, лавинообразно начали стихать. В этом голосе кипела такая настоящая человеческая ненависть, что даже зрители и НПС, которые всего секунду назад безумно скандировали моё имя, теперь замолкли и внимательно слушали. На арене повисла звенящая тишина.
Танк до хруста в перчатках сжал рукоять своего тяжелого оружия.
— Но сегодня всё закончится. Сегодня я уничтожу тебя прямо на этой арене.
— И если… — тихо, почти неслышно перебил я его на полуслове.
— Убить меня в игре… — мой голос стал настолько тихим, глухим и надломленным, что его едва можно было расслышать через систему связи.
Танк остановился, недоуменно замерев.
Я смотрел куда-то вниз, на серый, покрытый трещинами камень под своими ногами. Мои слова прозвучали почти без эмоций. Не как глупая геймерская шутка. Не как пафосный ролевой отыгрыш. Простая, леденящая душу правда узника, запертого в матрице.
— Это ведь значит убить совсем…
На несколько секунд я полностью замолчал. И в этот миг мне даже показалось, что где-то глубоко внутри меня, под слоями элитного доспеха Убийцы, что-то болезненно, судорожно сжалось. Будто сама моя человеческая душа просто выдохлась и смертельно устала бежать от смерти.
Танк сильно нахмурился, и в его взгляде через забрало проскользнуло искреннее недоумение. Для него, обычного игрока из реального мира, мои слова прозвучали как какой-то дикий, неуместный бред заигравшегося задрота.
— Чего ты там бормочешь?
Я не ответил.
— Если не хочешь умереть, — жестко продолжил танк, занося свою тяжелую палицу на цепи, — приготовься.
Я ещё несколько секунд стоял абсолютно неподвижно посреди хрустящей обсидиановой крошки. Смотрел на землю. Думал.
Значит, вот как развернулась эта чертова сетка Турнира. Макс действительно решил не просто победить меня. Не просто забрать обратно свой Меч Падшего Ангела. И он даже близко не попытался понять, почему я совершил то позорное предательство. Он просто решил, что я — враг, которого нужно стереть.
Я медленно, плавно поднял голову. Внутри моего воспаленного разума наконец-то наступила полная, ледяная и звенящая тишина профессионального соло-игрока.
— Значит, так, да, Макс… — мои пальцы на рукоятях Абсолютного оружия намертво зафиксировались. — Ты хочешь убить меня из-за меча, даже не зная моей истинной судьбы. Не зная, через какой ад я прошёл в реале. Не зная, почему я вообще оказался здесь, запертый внутри этого чертова шлема.
Я сделал один глубокий, чистый вдох. На моём лице навсегда испарилась минутная человеческая усталость. Вместо неё в глазах загорелась холодная, беспощадная решимость Убийцы.
— Я тебя понял.
С тихим, хищным шипением я медленно вытащил из оружейных пазов Абсолютные «Клинки Хаоса». Багрово-чёрное, пульсирующее сияние Истоков яростной волной пробежало по их изогнутым лезвиям, высекая фиолетовые искры Тьмы.
Трибуны Колизея, почувствовав эту плотную боевую ауру, снова глухо и слаженно загудели. Я поднял левую руку и аккуратно поправил чёрную маску убийцы, полностью закрывая нижнюю часть лица. Мои глаза через узкую прорезь намертво встретились с глазами замаскированного шестисотника.
— Раз ты пришёл за мной… — я слегка наклонил корпус вперёд, перенося вес тела на носки сапог и принимая ураганную боевую стойку. — Тогда посмотрим, насколько далеко ты готов зайти.