Страница 13 из 84
Глава 3
Вокруг была тьма. Не обычный сумрак комнаты с зашторенными окнами, а абсолютная, плотная чернота, в которой невозможно понять, открыты у тебя глаза или нет.
Несколько секунд я просто лежал, не решаясь пошевелить даже рукой.
Под спиной холодил рифлёный металл пола. Левая рука затекла так, что я её почти не чувствовал. Рот пересох, будто язык за ночь превратился в старую губку. Глаза всё ещё болели после перцового газа, а в нос бил тяжёлый запах крови.
Хорошо, что не моей.
В голове всплыл образ неведомой твари. Стоило попытаться вспомнить подробности, как меня тут же накрыло волной воспоминаний: распахнутая пасть, когти, медленно сходящиеся створки, хруст костей и яростный вопль беснующегося чудовища.
Сердце гулко заухало в груди. От накатившего ужаса я перестал даже дышать.
«Она здесь», — забилась в голове отчаянная мысль.
Я живо представил, как тварь каким-то образом пролезла внутрь и теперь стоит рядом, только и дожидаясь, когда я пошевелюсь.
Будто услышав мои мысли, в темноте что-то тихо скребнуло по металлу.
Я вскочил на четвереньки и, забарахтавшись всеми конечностями, ни хера не видя, со всей дури приложился тупорылой макушкой о стальную стену.
— Твою мать…
Эхо моего голоса в замкнутой кабине прозвучало неожиданно громко.
Я с усилием стал натирать пострадавшую головушку. К моему счастью, никаких новых звуков из темноты больше не было, только мое собственное дыхание, что наполняло пространство тяжёлыми, неровными вздохами.
Вытянул руку перед собой, пытаясь дрожащими пальцами нащупать свои вещи. Сначала попался скомканный кусок того, что раньше было моей курткой, а теперь превратилось в кучу тряпья. Следом под руку подвернулась лямка рюкзака. Чуть дальше лежало нечто сухое, твёрдое и покрытое редкими жёсткими волосками.
Ощупывая находку, я провёл пальцами по чему-то гладкому и острому, похожему на... коготь...
Не успев даже понять, что именно трогаю, я с невероятной для себя прытью отдёрнул руку.
Это была та самая отрубленная лапа монстра. Просто отрубленная конечность.
«Просто», — мысленно завопил я, сам испугавшись этой формулировки.
Я отполз в противоположный угол, подтянул колени к животу и принялся повторять одни и те же фразы по кругу:
— Тварь осталась снаружи… Створки закрылись… Я видел это… Комната не пропустила её…
Сколько это продолжалось, я не знал. Во тьме трудно определить, прошла минута или уже целый час.
Мысль о времени немного привела меня в чувство. Я дрожащей рукой достал телефон из кармана брюк и лишь с третьей попытки попал пальцем по боковой кнопке. Экран вспыхнул, осветив кабину холодным белым светом.
Я тут же направил телефон вперёд и начал водить им из стороны в сторону, высматривая чудовище, которое только и ждало возможности меня схарчить. Но, к счастью, кроме меня в кабине никого не было. Если не считать жуткую лапу, отсечённую створками.
За время, пока я находился без сознания, она сильно изменилась. Стала тоньше и серее. Кожа натянулась на длинных костях, а когти казались ещё больше из-за того, что конечность почти мумифицировалась.
Зато теперь я понял, откуда шёл запах.
От неё.
Ну и немного от меня, конечно.
Кровь, пот, перцовый газ, мокрая одежда и страх — если у страха вообще есть какой-то определённый запах.
«Отличный итог первого нормального выхода из дома за несколько лет, Андрюха», — констатировал я мысленно.
Я заперт в лифте, воняю, как бомж, и боюсь обоссаться рядом с лапой инопланетной курицы.
Мочевой пузырь тут же напомнил о себе. Пока терпеть ещё можно было, но организм явно не собирался уважать драматизм ситуации и уже готовился сотворить конфуз.
Телефон показывал одиннадцать процентов заряда. Сети не было вообще.
Я открыл сообщения. Последнее, отправленное Алёне, всё ещё висело без отметки о доставке. В списке уведомлений сохранились пропущенный звонок от неё и несколько сообщений из общего чата, но ни одно так и не загрузилось.
На часах была половина девятого утра.
Значит, я пролежал здесь всю ночь. Если время вообще отображалось правильно.
Я включил фонарик и положил телефон экраном вниз, чтобы свет не бил в глаза.
При свете кабина выглядела ещё хуже.
Как там назвала её неведомая сила, которая вчера так навязчиво слала мне сообщения? Личная комната. Аж целых девять квадратных метров счастья для такого хикана, как я. Ну а что, элитное жильё, двухуровневые квартиры, а значит, и грузовой лифт тоже, большого объёма должен быть.
— Эх-х, какой же это всё, сука, бред… — проговорив это, я растёр ладонями лицо, приводя себя в относительный порядок.
Я медленно подтянул к себе рюкзак. Лямки были липкими от крови твари. Расстегнув молнию, первым делом достал ноутбук.
На первый взгляд он выглядел целым. Я отложил его в сторону и провёл небольшую ревизию своих богатств: зарядка, наушники, пауэрбанк, ключи от дома, верный перцовый баллончик, в котором ещё бултыхались остатки едкого зелья, и — что порадовало меня больше всего — бутылка воды.
Я схватил её обеими руками, словно самое ценное сокровище на свете. Воды в бутылке плескалось меньше половины.
От жажды хотелось вылить всё в рот разом, но, взяв себя в руки, я сделал лишь два небольших глотка. Подождал, пока вода перестанет царапать пересохшее горло, отпил ещё немного и со всей силы закрутил крышку, после чего отставил бутылку в сторону.
— Молодец, Андрей, — пробормотал я. — Экономия должна быть экономной.
Словно взбодренный питьём, живот отозвался противной болью.
А когда я вообще последний раз что-нибудь ел? Вчера вроде заточил от стресса несколько закусок. Или нет? Кажется, держал тарелку с какими-то тарталетками. После всего случившегося воспоминания смешались в ту еще неразборчивую кучу.
Но одно я помнил отчётливо: никакой еды в рюкзаке быть не должно.
Я всё равно начал искать. Проверил основное отделение, боковые карманы, маленький внутренний отсек, куда обычно бросал чеки и переходники. И вдруг пальцы наткнулись на шуршащую упаковку.
Дрожащими от напряжения руками я вытащил шоколадный батончик. Он был весь помятый, а надпись на упаковке почти стёрлась, словно батончик пережил не один месяц внутри рюкзака.