Страница 37 из 51
— Хорошо, — сказал он наконец, поднимаясь. — Я не буду спрашивать больше, чем ты готов сказать. Но знай, Франсиско: что бы ни случилось с тобой той ночью, — брат, который сидит сейчас передо мной, кажется мне лучшим правителем, чем тот, кого я знал всю жизнь до этого. И если для того, чтобы сохранить его, нужно просто не задавать вопросов, — я готов на это.
Когда Венансио вышел, оставив Дмитрия одного в кабинете с догоревшей почти до основания свечой, тот ещё долго сидел неподвижно, чувствуя, как впервые за эти недели тяжесть одиночества чуть отступает — не исчезает совсем, но становится хоть немного легче от того, что теперь, пусть в самых смутных, самых осторожных словах, в этом чужом мире существовал ещё один человек, готовый идти рядом, не требуя от него невозможного — полной, окончательной правды.