Страница 11 из 51
— Генерал, — сказал он вслух, когда доклады подошли к концу, обращаясь к Ресквину, но так, чтобы услышали все за столом, — я хочу, чтобы отныне на этих советах каждый высказывал своё мнение до того, как выскажется старший по званию. Не после. Мне нужна правда о состоянии армии, а не эхо чужих слов.
По залу прошла едва заметная волна — переглядывания, короткое движение бровей у одного из молодых офицеров, будто он не поверил услышанному. Ресквин помолчал, потом коротко склонил голову — жест не столько согласия, сколько признания того, что распоряжение отдано и обсуждению не подлежит.
— Как прикажете, ваше превосходительство.
Дмитрий понимал: одним распоряжением привычки двадцати лет не переломить, и на следующем же совете всё, скорее всего, вернётся к прежнему порядку, если не следить за этим постоянно. Но начало было положено, а начало, как учили его когда-то на первых сборах, — это всегда труднее половины пути.
Совет разошёлся один за другим, кто-то задерживался у двери, чтобы обменяться короткой репликой с соседом, кто-то уходил молча, погружённый в свои мысли. Мендес задержался последним, и Дмитрий поймал его взгляд — короткий, оценивающий, лишённый и подобострастия, и настороженности, свойственной остальным.
— Останьтесь на минуту, Сентурион, — сказал Дмитрий. — Мне нужно поговорить с вами отдельно — про арсенал, про то, что можно произвести здесь, а что придётся добывать любой ценой извне. И, если вам есть что сказать о других здесь присутствующих — о том, кто говорит правду, а кто вторит генералу из осторожности, — я хочу это услышать.
Мендес чуть прищурился — не подозрительно, а с тем интересом, с каким смотрят на неожиданно интересную задачу, — и вновь опустился на стул.
— Вы сегодня совсем не такой, каким я вас помню, ваше превосходительство, — сказал он тихо, когда дверь за последним из офицеров закрылась. — Лихорадка, значит.
— Лихорадка, — согласился Дмитрий, чувствуя, как под этим коротким словом снова прячется вся тяжесть лжи, которую предстояло нести дальше. — Долгая и, судя по всему, странная лихорадка. Расскажите мне про арсенал.
Франсиско Исидоро Ресквин