Страница 61 из 82
Глава 39
Утро после ночи, в которую замок едва устоял, оказалось обманчиво тихим.
Снаружи всё ещё шли работы: где-то во дворе стучали молоты, перекликалась стража, скрипели телеги с камнем, но в женском крыле эта суета звучала приглушённо, словно через слой ваты. После тревоги, крови, света Сердца и почти невыносимой ясности, с которой всё изменилось, такая обычная тишина казалась даже странной.
Именно поэтому доносившиеся из соседних покоев звуки поначалу показались мне почти нелепыми.
Тихое, сосредоточенное пыхтение.
Шорох ткани.
Глухой мягкий стук.
Потом — короткий возмущённый писк, совсем детский.
Я остановилась у приоткрытой двери и, не удержавшись, заглянула внутрь.
И замерла, а потом невольно улыбнулась.
Посреди комнаты на толстом ковре происходило нечто настолько трогательное и смешное, что на несколько секунд я забыла обо всём остальном.
Маленькая дочь Лиссы и Райнара, ещё совсем кроха — круглощёкая, серьёзная, с пушком светлых волос и огромными внимательными глазами, — пыталась летать.
Именно пыталась.
Не играла, не махала руками без смысла, а с той удивительной детской сосредоточенностью, которая делает любое нелепое занятие похожим на важнейшее дело в мире. Она стояла, не слишком уверенно держась на ножках, и старательно работала крошечными полупрозрачными крылышками у себя за спиной. Крылышки были ещё мягкие, почти нежные, как тонкая живая вуаль, и дрожали так быстро, что воздух вокруг них едва заметно рябил.
Рядом на коленях стояла няня, предусмотрительно разложившая по ковру подушки.
И, как выяснилось, не зря.
Малышка, собрав всё своё мужество и достоинство, оттолкнулась от низкой мягкой скамеечки, взмахнула крылышками с потрясающей решимостью — и пролетела… ну, если быть очень щедрой, примерно половину детского локтя, после чего с важным видом шлёпнулась в подушку.
Не заплакала.
Даже не испугалась.
Только сердито фыркнула, выбралась, опираясь на ладошки, и тут же снова полезла на скамеечку.
Я тихо засмеялась.
Няня обернулась, увидела меня и устало поклонилась.
— Госпожа Вера. Простите за шум.
— За шум? — переспросила я, всё ещё глядя на ребёнка. — Да это… это великолепно.
Малышка, услышав незнакомый голос, села на месте и посмотрела на меня. Несколько мгновений изучала очень серьёзно, как умеют только совсем маленькие дети. Потом моргнула, наклонила голову и вдруг широко, беззубо мне улыбнулась.
У меня внутри что-то совсем беспомощно смягчилось.
— Она пытается летать? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Уже третий день, — с кротким страданием сказала няня. — С тех пор как крылышки окрепли хоть немного. Теперь леди уверена, что пол — это досадное недоразумение.
Я подошла ближе, не скрывая удивления.
— Так рано?
Няня посмотрела на меня так, словно для неё это было самым естественным делом на свете.
— Маленькие драконы начинают пробовать почти сразу, как чувствуют спину. Не по-настоящему, конечно. Сначала это больше падения, чем полёт. Но если не пробовать рано, потом будет труднее. Тело само учится.
Я перевела взгляд на девочку.
Та уже снова поднялась, покачиваясь на пухлых ножках, сосредоточенно сопя и не сводя глаз со своей великой цели — края подушки, лежащей перед ней. Крылышки за её спиной дрогнули, расправились чуть шире, и она снова попыталась оторваться от земли.
На этот раз вышло даже лучше.
Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но я увидела: её действительно на мгновение приподняло. Не высоко. Неуверенно. Но это был уже не просто прыжок вперёд.
— Невероятно, — вырвалось у меня.
Я сказала это так тихо, что сама едва услышала собственный голос.
Ребёнок снова опустился на подушки, радостно пискнул и захлопал ладошками, кажется, вполне довольный собой. Потом, заметив, что я смотрю, вытянул ко мне руки с той безоговорочной детской уверенностью, от которой невозможно защититься.
Я замялась, но няня уже кивнула:
— Можете взять, если хотите. Она сегодня особенно благосклонна.
— Особенно?
— Обычно после третьей неудачной попытки кусает всех, кто подходит слишком близко.
Я невольно рассмеялась и осторожно подняла малышку на руки.
Она оказалась удивительно тёплой. Лёгкой, но не хрупкой — в ней уже чувствовалась какая-то своя плотная, живая сила. Крылышки за моей ладонью дрогнули и сложились, а маленькие пальцы немедленно вцепились в ворот моего платья.
Девочка посмотрела на меня снизу вверх, потом серьёзно потрогала прядь моих волос и издала задумчивый звук, словно выносила сложное суждение.
— Вот как, — сказала я. — Проверка пройдена?
Она в ответ счастливо агукнула.
Сзади послышался тихий смешок.
Я обернулась.
В дверях стояла Лисса.
Она выглядела уставшей — слишком уставшей для молодой женщины, которая должна была бы думать сейчас только о ребёнке и покое. Ночи последних дней остались у неё на лице тенями под глазами, в чуть заострившихся скулах, в том, как бережно она держала себя, словно не позволяла усталости взять верх. Но, глядя на дочь у меня на руках, она всё равно улыбалась.
И от этой улыбки становилась почти другой.
Мягче. Теплее. Настоящее.
— Я боялась, что вы обе уже сговорились, — сказала Лисса. — Обычно на этом этапе она требует продолжения.
Я осторожно прижала малышку чуть крепче, когда та попыталась снова взмахнуть крылышками прямо у меня на руках.
— Я не знала, что они начинают так рано.
— Я тоже много не знала, — призналась Лисса, заходя в комнату. — Теоретически — знала, конечно. Практически оказалось, что теория куда спокойнее реальности.
Няня издала звук, очень похожий на согласие человека, пережившего уже достаточно.
Девочка потянулась к матери, и я передала её Лиссе. Та взяла дочь так естественно, словно вместе с ней в руки возвращался весь смысл мира. Малышка тут же устроилась удобнее, уткнулась лицом в материнское плечо, но уже через секунду снова вывернулась, чтобы с важным видом смотреть на комнату и, возможно, планировать следующий взлёт.
Лисса погладила её по спине и кивнула мне в сторону соседней гостиной.
— Пойдём? Пока она решила передохнуть и не штурмует мебель.
Я последовала за ней.
В малой гостиной было тепло. В камине ровно горел огонь, на столике уже ждал чай. Сквозь приоткрытую дверь всё ещё доносились шорохи из детской, но теперь они казались почти домашней музыкой.