Страница 33 из 82
Тем, кто входит в жизнь не указом, а спасением.
Слишком человеческим способом, чтобы это можно было легко запретить.
У меня в груди стало тяжело.
— Значит, теперь я опасна ещё и этим? — спросила я почти шёпотом.
Райнар смотрел на меня так, будто хотел сказать многое и не мог позволить себе ни слова лишнего.
— Да.
В комнате повисла тишина.
Только в очаге потрескивали угли.
— И что вы сделаете? — спросила я. — Запретите мне мыть руки женщинам? Отнимать младенцев у смерти? Велите опять сидеть в вышитой клетке и ждать, пока мужчины решат, кому можно жить?
Его лицо дрогнуло.
Совсем чуть-чуть.
Но я увидела.
— Я не враг тебе, Вера.
Я подняла на него взгляд.
И в груди болезненно сжалось.
Потому что самое страшное заключалось именно в этом.
— Тогда перестаньте вести себя так, будто я оружие, которое нужно спрятать, — тихо сказала я. — Я человек. И если я могу спасти хотя бы нескольких женщин, я буду это делать. Даже если это не нравится вашему совету. Даже если это пугает Эссель. Даже если это делает меня ещё более неудобной для вашего мира.
Метка под кожей дрогнула.
Не жаром.
Чем-то глубже.
Как будто сама связь на секунду узнала во мне не жертву и не объект защиты — равную силу.
Райнар медленно выдохнул.
— Ты не понимаешь, что запускаешь.
— Так объясните.
— Я уже пытаюсь.
— Нет, — перебила я. — Вы предупреждаете. Это не одно и то же.
Наши взгляды столкнулись.
Воздух между нами натянулся, как струна.
Я чувствовала, как в нём борются сразу несколько желаний: встряхнуть меня, прижать к себе, запретить, защитить, сорваться, уступить.
И от этого становилось только хуже.
Потому что я тоже боролась.
С собой.
С этой меткой.
С его близостью.
С нелепым, страшным чувством, что рядом с ним я всё время стою на краю — и всё равно не ухожу.
— Я не остановлюсь, — сказала я.
Он прикрыл глаза на миг.
Короткий, тяжёлый вдох.
— Я знаю.
И именно от этих двух слов сердце ударило сильнее.
Не потому что он согласился.
Потому что не стал ломать.
А это значило, что я действительно уже сдвинула что-то слишком большое.
Он ушёл через минуту, ничего больше не сказав.
Просто развернулся и вышел, оставив после себя запах холода, власти и той невозможной близости, которую я всё равно чувствовала даже спиной.
А к вечеру в замок приехала повозка из ближайшей деревни.
С женщиной, у которой начались преждевременные роды.
— К чужачке, — сказал перепуганный муж у ворот. — К той, что спасает. Нам сказали — везти к ней.
Когда мне передали это, я на секунду закрыла глаза.
Вот и всё.
Слухи вышли за стены замка.
Теперь это уже не остановить.
Я медленно расправила плечи, смыла с рук мыло и кровь после предыдущего осмотра и пошла к воротам.
Навстречу новой жизни.
Навстречу новой беде.
Навстречу собственной судьбе, которая всё меньше спрашивала, готова ли я.
Потому что теперь в этом холодном, опасном мире у меня появилось имя.
Не пленница.
Не истинная.
Не чужачка.
Та, что спасает.
И почему-то я уже чувствовала: именно это сделает меня по-настоящему опасной.