Страница 3 из 82
— Давай, маленькая… Давай…
Секунда.
Ещё одна.
И вдруг ребёнок дёрнулся, раскрыл крошечный рот — и заорал.
Громко.
Яростно.
Живой…
У меня колени подогнулись от облегчения.
— Девочка, — хрипло сказала я.
В зале стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.
Потом кто-то всхлипнул.
Кто-то опустился на колени.
Кто-то прошептал что-то про милость богов.
А я смотрела на младенца у себя на руках.
На маленькие золотистые чешуйки у неё на плечиках.
На тёплое крошечное тельце.
На то, как дрожат мои пальцы.
И понимала только одно: это не может быть сном.
Сон не пахнет кровью так остро.
Сон не бьётся в твоих руках таким живым, злым сердцем.
— Лисса, — позвала я, наклоняясь к роженице. — Слышишь? У тебя дочь. Живая.
По её виску скатилась слеза.
— Живая?..
— Да.
Её губы дрогнули в слабой улыбке.
И в этот момент тяжёлые двери распахнулись.
С грохотом.
В зал ворвался ледяной воздух.
А вместе с ним — мужчина.
Высокий. Широкоплечий. В чёрном плаще с меховой отделкой. Тёмные волосы, жёсткое лицо, хищный разворот плеч. Такой не входит в помещение — он его захватывает одним появлением.
Все вокруг моментально отшатнулись.
Кто-то опустил голову.
Кто-то замер, будто перестал дышать.
А я просто уставилась на незнакомца, потому что после крылатой роженицы и младенца в чешуе меня, казалось бы, уже ничем нельзя было удивить.
Потом он поднял глаза.
И я увидела, что они золотые.
Не карие. Не янтарные.
По-настоящему золотые. Светящиеся изнутри, нечеловеческие, опасные.
Он смотрел сначала на Лиссу.
Потом на ребёнка у меня в руках.
А потом — на меня.
И вот тогда мне впервые стало по-настоящему не по себе.
Потому что выражение его лица изменилось.
Резко.
Словно он увидел не просто чужую женщину.
А что-то невозможное.
Воздух в зале будто стал тяжелее. Гуще. Напряжение натянулось между нами невидимой струной.
Мужчина медленно пошёл ко мне.
Раз.
Два.
Три.
Слишком близко.
От него пахло холодом, дымом и чем-то таким, от чего по коже пробежали мурашки.
— Кто она? — тихо спросил он.
Голос был негромким, но у меня внутри всё отозвалось странной дрожью. Такой голос не повышают. В нём и без того слишком много власти.
Никто не ответил.
Я бы тоже не ответила, даже если бы знала.
Потому что сама с удовольствием послушала бы версию происходящего.
Он остановился напротив.
Его взгляд скользнул по моему лицу, растрёпанным волосам, испачканной куртке, джинсам, крови на руках.
А потом резко опустился на моё запястье.
Я машинально проследила за его взглядом.
И похолодела.
На коже проступал золотой узор.
Тонкая светящаяся вязь, которой ещё минуту назад там точно не было.
— Что за?..
Я дёрнула рукой, но узор не исчез.
Наоборот, будто вспыхнул ярче.
Мужчина шумно втянул воздух.
И в его глазах полыхнуло что-то дикое. Узнавание. Жажда. Шок. Неверие.
Очень нехорошее сочетание.
Он поднял на меня взгляд.
— Невозможно… — хрипло произнёс он.
Мне это тоже не нравилось.
Совсем.
— Кто вы такой? — спросила я, прижимая к себе ребёнка покрепче.
Он будто даже не услышал вопроса.
Смотрел только на меня.
Так, словно мир вокруг перестал существовать.
А потом произнёс:
— Моя истинная.
Я моргнула.
Потом ещё раз.
Серьёзно?
После аварии, драконьих родов и светящейся татуировки — вот это у нас следующий пункт программы?
Я медленно выпрямилась.
Посмотрела ему прямо в золотые глаза.
И очень внятно сказала:
— Мужчина, вы с порога уже ошиблись.