Страница 2 из 82
Глава 2
Первое, что я почувствовала, — запах.
Не бензин.
Не резину.
Не дождь.
Дым. Камень. Кровь. И ещё что-то терпкое, травяное.
Я нахмурилась, не открывая глаз.
Странная смесь для автомобильной аварии.
Второе, что я почувствовала, — холодный твёрдый пол под собой.
Пол?
Я резко распахнула глаза.
Надо мной был каменный потолок.
Высокий. Тёмный. С трещинами между плитами. По нему плясали оранжевые отблески, словно рядом горел открытый огонь.
Я моргнула.
Потом ещё раз.
Нет, потолок не поменялся. Машина тоже не появилась.
— Она очнулась!
Женский голос ударил по ушам так резко, что я дёрнулась и попыталась сесть. Голова тут же отозвалась болью, в висках застучало, мир покачнулся.
Я всё-таки поднялась на локтях.
И замерла.
Я была не в машине.
Не на дороге.
Не в больнице.
Я находилась в огромном каменном зале, освещённом факелами. В настоящем, чтоб его, зале. С арками, тёмными портьерами, массивными колоннами и людьми в странной одежде, которые метались туда-сюда, как перепуганные куры в горящем курятнике.
— Что?.. — выдохнула я.
И тут закричали.
Не просто громко. Не истерично. Не где-то в стороне.
Так кричат женщины в тяжёлых родах.
Этот звук я бы узнала где угодно. Хоть в коме. Хоть на том свете.
Я развернулась на крик.
В центре зала, на широком столе, застеленном тканью, лежала молодая женщина. Её выгибало от боли, волосы прилипли к влажному лбу, пальцы вцепились в простыни. Вокруг неё суетились трое — какой-то старик, женщина в балахоне и мужчина с ярко светящимся камнем в руке.
Я уже собиралась решить, что у меня тяжёлое сотрясение и галлюцинации премиум-класса, но тут увидела у роженицы за спиной золотистый чешуйчатый край крыла.
Крыла!
Самого настоящего.
Я уставилась. Потом перевела взгляд на её лицо.
На живот.
На кровь.
И всё лишнее в голове моментально отключилось.
Потому что, какой бы бред вокруг ни происходил, женщина умирала по-настоящему.
— Помогите ей! — ко мне подскочила девчонка лет восемнадцати в длинном платье. Заплаканная, растрёпанная, смертельно испуганная. — Пожалуйста! Госпожа Лисса умирает!
— Сколько она в родах? — резко спросила я, уже поднимаясь на ноги.
— С… с ночи…
С ночи⁈
У меня внутри всё похолодело.
Я шагнула к столу, не обращая внимания на головокружение.
Состояние роженицы было плохим. Очень плохим. Измождённая. Обезвоженная. Потерянная. Крови слишком много. Схватки выматывающие, а толку почти нет. И самое паршивое — ребёнок, похоже, шёл неправильно.
— Что вы с ней делаете? — рявкнула я, увидев, как старуха пытается влить роженице в рот какую-то тёмную жижу.
— Лекарственный настой, — возмущённо прошипела та.
— Уберите это немедленно!
Старуха задохнулась от такой наглости.
— Да кто ты такая⁈
— Та, кто сейчас попытается спасти мать и ребёнка, пока вы их не добили своими настоями! — отрезала я. — Чистая вода есть? Полотенца? Нож? Нити? Быстро!
На меня уставились все.
Будто я только что спрыгнула с потолка и объявила себя королевой.
Хотя, если подумать, спрыгнуть с потолка в этом цирке было бы уже не самым странным.
— Быстро! — гаркнула я ещё раз.
И это сработало.
Люди зашевелились.
Девчонка сорвалась с места. Мужчина со светящимся камнем шагнул ближе. Старуха попыталась что-то возмущённо сказать, но я уже наклонилась к роженице.
— Слышишь меня? — Я коснулась её плеча. — Посмотри на меня.
Она с трудом открыла глаза.
Янтарные. С вертикальным зрачком.
Господи. Ладно. Потом. Всё потом.
— Как тебя зовут?
— Лисса… — прошептала она.
— Я Вера. Слушай меня, Лисса. Ты не умираешь. Не сейчас. Но ты должна мне помочь. Поняла?
Она всхлипнула и слабо кивнула.
— Вот и умница. Дышим. На меня смотрим. Не отключаемся.
Я быстро вымыла руки в поданной чаше. Вода была тёплая. Откуда — спрашивать даже не стала. В моих руках дрожь то появлялась, то исчезала, но голова уже работала привычно, холодно и чётко. Роды. Тяжёлые. Затянувшиеся.
Неправильное положение.
Нужно действовать быстро.
— Ты, — ткнула я в мужчину со светящимся камнем, — держи выше. Мне нужен свет.
Он подчинился без слова.
— Ты как зовёшься? — спросила я у девчонки, вернувшейся с тканью и ножом.
— Нэла.
— Нэла, слушай меня внимательно. Если говорю «держи» — держишь. Если говорю «подавай» — подаёшь. Если кто-то мешает — отгоняешь. Поняла?
Она сглотнула.
— Да.
— Хорошо.
Старуха снова открыла рот, но я посмотрела на неё так, что она его закрыла.
Может, и правильно. Потому что ещё чуть-чуть — и я бы начала кусаться.
Следующие минуты превратились в ад.
Лисса кричала, задыхалась, то впивалась в меня взглядом, то почти теряла сознание. Я говорила с ней, заставляла дышать, держаться, тужиться тогда, когда надо, и не тратить силы зря. Под ладонями всё было неправильно. Не так. Неудобно. Опасно.
Но я уже чувствовала, где шанс.
Тонкий. Скользкий. Почти невозможный.
И всё равно шанс.
— Ещё раз, Лисса! Давай! На меня смотри!
Она стиснула мои пальцы так, что хрустнули костяшки.
— Моя малышка… — простонала она. — Я её не чувствую…
— Не смей сейчас сдаваться! — резко сказала я. — Пока я здесь, вы обе живы. Поняла?
Не знаю, поверила ли она. Я сама себе в тот момент верила через раз.
Но иногда уверенность — это просто хорошо поставленный голос.
Снова схватка.
Снова попытка.
У меня спина взмокла, волосы липли к вискам, перед глазами один раз всё поплыло, напоминая, что я вообще-то сама после аварии. Но отступать было уже некуда.
Давай.
Давай же.
Ну!
И в какой-то момент всё сдвинулось.
Я почувствовала это сразу.
— Да! — выдохнула я. — Вот так! Ещё! Лисса, давай!
Она закричала — хрипло, отчаянно, из последних сил.
И ребёнок вышел мне в руки.
Маленький. Слишком тихий. Слишком бледный.
У меня внутри всё оборвалось.
— Ткань!
Мне сунули ткань. Я быстро очистила дыхательные пути, растёрла спинку, перевернула, снова растёрла.
— Ну же… — прошептала я.
Тишина.
— Почему она не плачет?.. — всхлипнула Нэла.
— Молчи, — процедила я.
Я не имела права бояться.
Не сейчас.
Только не сейчас.