Страница 24 из 82
Глава 17
После семейного совета я всерьёз задумалась, не попросить ли у местного целителя что-нибудь успокоительное.
Потом вспомнила, что это тот самый человек, который готов лечить младенцев древними настоями, и решила, что психика мне всё-таки дороже.
Поэтому вместо успокоительного я пошла туда, где хотя бы была понятная мне логика.
К ребёнку.
В покоях сестры Райнара было тихо. Тяжёлые шторы пропускали мягкий дневной свет, пахло тёплым молоком, травами и чем-то сладким. Младенец спал в колыбели, уже не серый и не вялый, а розовый, живой, по-человечески недовольный всем миром даже во сне. Это почему-то радовало больше всего.
Значит, злиться умеет. Будет жить.
Его мать выглядела лучше, чем утром. Всё ещё бледная, всё ещё слабая, но взгляд уже не плыл. Она следила за мной слишком внимательно, пока я проверяла пульс, живот и повязки.
— Вы не отдыхаете, — тихо сказала она.
— А вы? — буркнула я.
— Я хотя бы лежу.
— И это очень разумный выбор.
Она слабо улыбнулась. Потом её взгляд стал серьёзнее.
— Совет прошёл плохо?
Я фыркнула.
— Если для вашего рода нормальный разговор — это когда тебя пытаются изолировать, обвинить в политическом кризисе и объяснить, что ты угроза миру во всём мире, тогда да. Прошёл прекрасно.
Её губы дрогнули.
— Севран?
— Кто же ещё. Удивительно неприятный человек.
— Это его сильнейшая черта.
Я поправила край одеяла и только потом заметила, что она смотрит не на меня, а на моё запястье.
На метку.
Та сейчас не горела, только едва заметно золотилась под кожей, будто притворялась обычным узором. Очень плохая актриса.
— Вы хотели о чём-то спросить, — произнесла сестра Райнара.
Я замерла.
Хотела.
Очень.
С самого первого момента, как осознала, что застряла здесь не на сутки и не на дурной сон.
— Да, — признала я. — Хотела.
Она ждала.
Пришлось сказать вслух.
— Я могу вернуться домой?
Несколько секунд она молчала.
Не отвела взгляда. Не попыталась утешить. И за это я почти была ей благодарна.
— Только через Грань, — тихо сказала она.
У меня внутри что-то сжалось.
— Что это?
— Предел между мирами. Тонкая ткань. Перелом. Разрыв. У нас называют по-разному. — Она чуть поморщилась, будто даже говорить об этом было тяжело. — Вас притянуло через неё.
— И открыть её можно?
— Иногда.
Слишком коротко.
Слишком осторожно.
— А подробнее?
Она прикрыла глаза на мгновение.
— Об этом лучше говорить с моим братом. Он знает больше.
— И скажет мне правду?
На этот раз она посмотрела прямо.
Очень прямо.
— Он редко лжёт, — ответила она. — Но иногда говорит не всё.
Ну прекрасно.
Просто великолепно.
— Обнадёживает, — пробормотала я.
— Вера, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучало что-то настойчивое. — Если вы хотите домой, не позволяйте ему решать, сколько правды вы способны вынести.
Вот теперь мне стало совсем интересно.
Я уже открыла рот, чтобы спросить ещё, но в дверь постучали.
Служанка.
Разумеется.
— Госпожа, — осторожно произнесла она, — милорд просит вас подняться в северную башню. В архивную залу.
Сестра Райнара отвела взгляд.
А я вдруг очень ясно поняла, что разговор получится неприятный.
Архивная зала оказалась совсем не тем пыльным чуланом с бумагами, который я ожидала увидеть.
Скорее башней для людей, которые любят тайны, древние книги и эффектные драматические беседы.
Круглая комната под высоким куполом. Узкие окна до пола. Стеллажи тёмного дерева, уходящие вверх почти до самого свода. По стенам — латунные механизмы, карты, старые астрономические круги и какие-то каменные пластины с вырезанными символами. Посреди комнаты — длинный стол, заваленный книгами, свитками и раскрытыми картами.
А у окна стоял Райнар.
Естественно.
Куда же без него.
Чёрный камзол, убранные назад волосы, одна ладонь на столешнице. На фоне бледного света он выглядел так, будто сам был частью этого замка — слишком точно вписан в его камень, тени и золото.
Он обернулся, когда я вошла.
— Вы пришли.
Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.
— С трудом, — сказала честно. — После семейного совета у меня было сильное желание уйти в противоположную сторону. Как можно дальше. Лучше в другой мир. Желательно — мой.
Уголок его рта дёрнулся.
— Поэтому я и позвал вас сюда.
— Тогда давайте без красивых заходов. — Я оттолкнулась от двери и подошла ближе. — Что такое Грань и могу ли я через неё вернуться домой?
Он не ответил сразу.
Вот это уже начинало раздражать как система.
— Райнар.
— Можете, — сказал он.
Я застыла.
Сердце ударило так резко, что стало больно.
— Что?
— Теоретически, — ровно уточнил он. — Да. Вы можете вернуться.
Меня одновременно отпустило и накрыло новой волной злости.
— Теоретически?
— Сядьте.
— Нет. Сначала объясните.
Он посмотрел на меня несколько секунд, потом кивнул, будто и не ждал иного.
— Хорошо.
Он подошёл к столу и развернул одну из карт. Это была не обычная карта местности. Скорее схема. Круги, линии, символы, тонкие серебристые нити, пересекающие континенты и исчезающие за их пределами.
— Миры не отделены друг от друга пустотой, — начал он. — Они соприкасаются слоями. Иногда далеко. Иногда почти вплотную. Между ними есть Грань — место, где ткань реальности тоньше всего.
— Звучит как очень плохая идея.
— Обычно так и есть.
— Уже легче.
Он скользнул по мне взглядом и продолжил:
— В редкие моменты Грань становится нестабильной. Возникают разрывы. Краткие. Неуправляемые. Опасные. Именно через такой разрыв вас и притянуло сюда.
— Почему меня?
Он помолчал.
Слишком заметно.
— Мы до конца не знаем.
Ложь? Нет. Не полная.
Но и не правда.
Я почувствовала это почти так же ясно, как чувствуют фальшь в голосе пациента, который уверяет, что «совсем не болит».
— Продолжайте, — сказала я холодно.
— Вернуться можно только тем же путём, — ответил он. — Через разрыв в Грани. Или через новый проход, если его удастся открыть искусственно.
— Удастся?
— Возможно.
— И что для этого нужно?
Он провёл пальцем по серебристой линии на карте.
— Особая магия.
Вот, значит, как.