Страница 11 из 82
Глава 8
Утро в замке драконов началось не с кофе.
Утро в замке драконов началось с того, что у меня снова загорелось запястье.
Я распахнула глаза и несколько секунд просто смотрела в чужой потолок — высокий, расписанный золотыми чешуйками, с балдахином, который стоил, наверное, как половина моей прошлой квартиры. Потом реальность услужливо ударила по голове всем и сразу: ночные роды, замок, драконы, метка на руке и один невыносимо самоуверенный лорд, который почему-то решил, что я — подарок судьбы лично ему.
— Нет, — хрипло сказала я потолку. — Нет-нет-нет. Мне всё это очень не нравится.
Метка на запястье вспыхнула ярче, будто спорила.
Я села в постели и зло уставилась на золотой узор, оплетавший кожу. Красиво. Очень. Вот только я предпочла бы красивый браслет, купленный в обычном магазине, а не магическую клеймёную пакость, связывающую меня с мужчиной, который смотрел так, словно уже мысленно выбрал, где именно я буду стоять в его жизни. Где-нибудь между троном и собственным самолюбием.
В дверь тихо постучали.
— Войдите, — буркнула я.
На пороге появилась девушка в сером платье и белом переднике, с подносом в руках. Горячий чай, свежий хлеб, что-то похожее на творог, фрукты. Сервис, конечно, на уровне. Особенно если не учитывать, что я, кажется, находилась в золотой клетке.
— Лорд велел проследить, чтобы вы позавтракали, — почтительно произнесла она, не поднимая глаз.
— Как мило с его стороны. А ещё лорд велел держать меня под замком?
Девушка вздрогнула.
— Вам не следует покидать покои без сопровождения.
Ну разумеется.
Я стиснула зубы и уже хотела устроить маленький допрос с пристрастием, но замерла.
Из коридора донёсся звук.
Не крик. Даже не плач. Скорее нервная беготня, приглушённые голоса, и что-то ещё — едва слышное, но до боли знакомое. То особое напряжение, которое возникает возле постели пациента, когда все вокруг уже почти готовы запаниковать, а помощи ещё нет.
Медицинский инстинкт включился быстрее разума.
— Что случилось? — резко спросила я.
Служанка заметно побледнела.
— Н-ничего, госпожа…
— Не врите мне.
Она открыла рот, закрыла, и в этот момент из-за двери послышался чей-то испуганный шёпот:
— Он остывает! Позовите лорда! Быстро!
Я уже была на ногах.
— Стоять! — пискнула служанка, когда я метнулась к двери. — Вам нельзя…
— Мне нельзя сидеть и пить чай, пока у вас там кто-то умирает.
Я распахнула дверь прежде, чем она успела меня остановить.
В коридоре метались сразу несколько женщин. У одной в руках был ворох пелёнок, у другой — таз с дымящейся водой, третья едва не налетела на меня и отшатнулась так, будто увидела привидение.
— Где? — коротко бросила я.
— В детской… но вам…
Я уже не слушала.
Бежать по чужому замку босиком, в тонкой ночной рубашке и с волосами, напоминающими переживший бурю стог сена, — не самый достойный момент моей жизни. Но если бы меня волновало достоинство больше, чем чужое дыхание, я бы не работала в родзале.
У дверей в детскую толпились двое стражников и какой-то сухой старик в тёмно-синей мантии. На меня он посмотрел так, будто я была особенно надоедливой формой грибка.
— Сюда нельзя, — отрезал он.
Из комнаты донёсся слабый, сиплый звук.
Малыш.
— Подвиньтесь.
— Это дело дворцового целителя, человечка.
Я даже не заметила, как шагнула вплотную.
— А я даже не заметила, как спросила ваше мнение.
Наверное, в моём голосе было что-то такое, что стражники сами разошлись в стороны. Или просто никто не ожидал, что растрёпанная женщина из другого мира рявкнет на местный медицинский авторитет. В любом случае путь освободили, и я влетела внутрь.
Первое, что я увидела, — колыбель.
Второе — синюшные губы младенца.
У меня внутри всё оборвалось.
Малыш лежал слишком тихо. Неправильно тихо. Грудная клетка едва двигалась, крошечные пальчики были бледными, а вокруг него суетились сразу три перепуганные няньки, которые явно не понимали, что делать.
— Все назад! — рявкнула я так, что даже сама удивилась.
Они отпрянули.
Я подхватила ребёнка на руки. Лёгкий. Слишком лёгкий. Тёплый — нет, не тёплый, а едва-едва. Дыхание поверхностное, слабое. Кожа не просто бледная — с сероватым оттенком. И главное — он был закутан так, будто его собрались не спасать, а торжественно запечь в собственных пелёнках.
— Когда он ел? — быстро спросила я.
Тишина.
— Когда его последний раз прикладывали к груди⁈
— Госпожа ещё слишком слаба, — пискнула одна из женщин. — А кормилица не подошла, малыш её не принял…
Я осторожно повернула ребёнка, проверила рот, нос. Слизь. Немного, но достаточно, чтобы при таком слабом дыхании усугубить состояние.
— Чистую ткань. Немедленно.
Мне сунули что-то кружевное и явно дорогое. Я подавила желание высказаться про приоритеты местной аристократии и быстро очистила дыхательные пути. Малыш слабо дёрнулся, но лучше не стало.
Старик-целитель вошёл следом и недовольно поджал губы.
— У него не пробудилось внутреннее пламя, — произнёс он важно. — Это следствие крови и проклятия. Мы уже дали настой…
— Какой ещё настой новорождённому⁈
— Тот, что используют издревле…
— Издревле умирают тоже издревле, — отрезала я. — Мне нужен не настой, а тепло и контакт.
Живо.
Я прижала малыша к себе, растирая спинку через тонкую ткань. Он попытался вдохнуть глубже, но снова сорвался в слабый хрип.
Плохо. Очень плохо.
— Его мать может держать ребёнка? — спросила я.
— Едва ли, — ответил кто-то за спиной.
Я обернулась.
Лорд стоял в дверях.
Высокий, мрачный, полностью одетый в чёрное, будто и не ложился. Золотые глаза вспыхнули, когда он увидел ребёнка у меня на руках. На скулах заходили желваки.
Вот только сейчас это был не хищник, привыкший приказывать. Сейчас это был мужчина, который уже приготовился услышать самое страшное.
— Что с ним? — глухо спросил он.
— Он замерзает и плохо дышит. Мне нужен источник тепла. Настоящего. Сильного. Если мать не может, подойдёте вы.
Он на секунду застыл.
— Что?
— Вы слышали. Садитесь.
Тишина в комнате стала звенящей.
— Вы предлагаете мне… — начал он опасно тихо.
— Я предлагаю вам либо перестать быть лордом на ближайшие пять минут и стать полезным взрослым, либо готовить маленький гроб. Выбирайте быстрее.