Онесто

– Это моей прабабушки Терезы, – сказал я, заметив его интерес. – Она занималась перенабивкой матрасов. Я нашел эту штуку на чердаке, почистил и теперь использую как подставку для фотографий.

Гвидо Контин по прозвищу Коньяк явно не слушал ничего из того, о чем я ему рассказывал.

Поставив чашку на столик у дивана, он оперся кулаками на подушки, собрался с силами и приподнялся ровно настолько, чтобы можно было подвинуться, не вставая.

И, ерзая по дивану таким образом, он постепенно подобрался к месту, с которого смог достать до трепалки, затем протянул руку над фото дедушки, отодвинул фото бабушки и, пару раз уронив стоявший там же подсвечник, ухватил пальцами маленькую черно-белую фотографию, вставленную в ржавую подкову.

Он поднес фотографию к глазам и большим корявым пальцем погладил лицо на ней, а затем медленно поднял на меня взгляд.

– Я не знаю, кто эта девушка, – почувствовал я нужным объяснить. – Я нашел эту фотографию несколько дней назад, когда забирался на гору. Мы были чуть выше приюта Антелао на плато Пьян-деи-Чаваи, и там, ровно в том месте, где отходит дорога, в выемке скалы, я увидел этот снимок. Он был наполовину придавлен камнем – оставлен созерцать вечность. И поскольку он уже был потрепан временем, я решил защитить его стеклом и вставить в рамку. Как только буря закончится и погода позволит, я отнесу его туда, где нашел, так что девушка на снимке сможет вновь любоваться восходами и закатами с высоты.

Гвидо Контин по прозвищу Коньяк молчал.

– Я пытался выяснить о ней что-нибудь у друзей, – добавил я. – Но у кого бы я ни спрашивал, никто не узнает ее лица. Там на обороте было что-то написано. Может, ее имя. Но теперь уже ничего не разобрать.

– Челе́сте, – чуть слышно выдохнул Гвидо Контин по прозвищу Коньяк: он произнес ее имя, даже не перевернув снимка.

– Так вы ее знаете?

Он держал фотографию, крепко сжав ее большими грубыми пальцами, в которых она почти исчезла, и смотрел на меня снизу вверх из-под густых белых бровей.

– Жена Санто, – прошептал он.

– Санто? – переспросил я, притворяясь, что знаю, кто это.

– Да, именно.

– Так значит, Челесте была женой Санто? – повторил я.

Он кивнул.

– Женой Санто и невесткой Онесто[2], его брата.

Тем временем Вайя[3] – образцовый ураган, обрушившийся той ужасной ночью на провинцию Беллуно, – постепенно стихал, оставляя на земле гектары поваленных деревьев и долину Кадоре в совершенно растрепанном состоянии.