Страница 124 из 131
— Теперь понимаю, почему о родах говорят «разрешиться». Это ведь действительно проблема.
— А ты рассматривай это не как проблему, а как плод нашей любви. В конце концов, представляешь, Линсин – это наши с тобой гены. Мы повторимся в этом ребёнке.
— Эм.. Я хочу, чтобы Линсин был независимым и сильным.
— Так и будет, ведь у него такая замечательная мама.
— И папа, – рефлекторно ответила я (у меня уже была привычка привязывать Минхо к себе, напоминая таким образом себе и окружающим, что мы – одна сатана и вместе несём ответственность).
— Давай разомну спину.
— И ножки, пожалуйста.
— Будет сделано, моя госпожа.
С помощью Минхо я приподнялась, а сульса ловко нырнул за меня и сделался массажной опорой. Как хорошо, когда есть рядом такой человек! Так я смогу пережить ужас родов. Вдруг Минхо усмехнулся. Опять понял мои мысли?
— Что такое? – поинтересовалась я.
— Вспомнил, какой скандал ты закатила после беседы с акушеркой.
Я вздрогнула. Муж говорил о том дне, когда мне впервые рассказали, как будут протекать роды. Предполагалось, что я должна буду быть усажена в полусидячее положение на коленях, нагнув голову вниз и вытянув руки вперёд. Повивальная бабка во время родов должна была обвить меня руками сзади за живот, чтобы удерживать в таком положении, которое, как считалось, должно было облегчить страдания. Если пойдёт туго и тяжело, к моему телу собирались прикладывать одежду мужа в качестве защитного оберега и бумажки с его именем.
— Лучше сразу об его кинжал приложиться! – вскрикнула я. – Так не пойдёт! Где моя анестезия?! Ещё и в таком диком положении! Я не для того здесь осталась и стала Главой!
Напугав весь дворец криками, я в тот же день побежала к Чон и дедуле Сангхуну, чтобы они что-то придумали. Они, конечно, были взволнованы моими требованиями и настаивали на испытаниях, но я была твёрже и обязала их сделать меня первым подопытным. С тех пор как живот стал большим, я наведывалась всё чаще, чтобы контролировать процесс. Гулять до дворца придворного лекаря я не переставала, даже когда ходить стало тяжело. В итоге дедуля Сангхун сам стал приходить и докладывать. Как бы я ни переживала и ни боялась, живот опустился, и давление на диафрагму и пищеварительный тракт стало меньше. Но несмотря на облегчение общего состояния, я встревожилась. Все признаки говорили о том, что через несколько недель будут роды. Я ещё чаще бегала в туалет и чаще ощущала боли в костях малого таза. Тренировочные схватки тоже участились. Это было не то, что больно, больше неприятно. Мышцы живота вдруг напрягались, а я будто каменела. В общем, переехать в отдельный зал мне всё-таки пришлось. Без Минхо под боком мне стало несколько одиноко. Но дни шли.
Если Минхо развлекал меня новостями, то Ки Монкут была моей отдушиной в еде. Время от времени она тайно позволяла мне есть сладкое и (не поверите!) моё любимое странное блюдо – сладкая рыба. Я как раз сидела, перекусывая, в чонджа и болтала с мамой о всяком, когда вдруг почувствовала сырость между ног.
— Мама, – проронила я, в панике уронив изо рта кусочек рыбы, – кажется, воды отошли.
Ки Монкут подскочила:
— Евнух Чхве! Кто-нибудь! Зовите лекарей! Роды начинаются!
Под успокоительные слова Ки Монкут и евнуха Чхве меня повели до «родильного зала». Нам встретился взъерошенный Минхо. Посиневшими от волнения губами он тоже принялся подбадривать меня.
— Ты не понимаешь! – заплакала я. – Это страшнее, чем тогда!
Под «тогда» я имела в виду вход в тайный зал Главы Ки, когда мы должны были прервать ритуал. В самом деле, я не могла самостоятельно делать шаги. И Минхо в этот раз ничем не мог мне помочь. Более того, я запретила ему присутствовать, чем ранее рассмешила Минхо, напомнив ему мою реакцию на туалетную тему в начале нашего знакомства. Но сейчас, похоже, муж боялся даже больше меня.
— Но.. – проронил он едва слышно, – как и тогда ты справишься. Я буду ждать тебя и Линсин.
Войдя в уже ставшую привычной за это время комнату, я увидела, что всё готово. Повитуха и её асистентки с лекарями уже были тут. Чон нервно мяла руки, но улыбалась. Ладно, я смогу! И ты, Линсин, тоже! Ты ведь хочешь увидеть лица своих мамочки и папочки?
В течение нескольких часов происходило раскрытие шейки матки и дальше начались потуги. О господи!
— Тужьтесь! – командовала мне повивальная бабка. – Всё идёт отлично!
Честно признаться, от ужаса мои пальцы судорожно сжимали одеяло, так что я и слов людей не могла разобрать, зато голос самсин лился в уши словно мёд. Не знаю, с её ли помощью, но через двадцать минут всё кончилось. И даже «детское место» вышло. Пуповину обрезали бамбуковыми ножницами и спрятали для дальнейшей церемонии.
— Поздравляем, Глава! Это мальчик! – сквозь полусонное состояние расслышала я.
Откинулась на подушки, переводя дыхание. Чон хвалила меня и вытирала моё лицо мокрой тряпкой, придворный лекарь дал лекарства. В счастливом забытьё я подумала: «Теперь мы с Минхо родители! Кто бы мог подумать». Счастливого отца, неуклюже, но надёжно держащего ребёнка в распашонке пэнэт чогори из лоскутов нашей с Минхо одежды, я увидела только на третий день, когда состоялось первое омовение ребёнка в специальной ванночке. Дедуля Сангхун плутовски улыбался, улюлюкая с ребёнком.
— Хо-хо! Суа! Проходи. В отвар полыни добавил ещё несколько полезных настоев. Надеюсь, ты не против?
— Как ты себя чувствуешь? – спросил Минхо.
— Хорошо. После поклонения бабушке самсин, ещё лучше. Я начинаю привыкать к супу из водорослей, – усмехнулась я в ответ.
— Как назвали маленького перчика? – поинтересовался Сангхун, аккуратно высвобождая палец из прихвата младенца.
Имена обычно даёт глава семьи. Но родители Минхо и мой отец были на том свете, так что после совещания с Ки Монкут был выбран вариант Минхо: Минам, что обозначало «красивый мужчина». Ну, наш малыш, правда, был красивым. Уже! Как сказал Минхо, «в меня». Хах, с годами взгляды человека меняются. Я всё ещё помню, как Минхо воспринимал меня неудобным, красноватым и несимпатичным комком!
Покинуть родовой зал и вернуться к Минхо я смогла только через три недели. Добраться до мужа я могла, только преодолев горы подарков и поздравляющих меня родственников и друзей. Наконец-то я смогла ухватиться за узкую ладонь. Ну почему так долго?! Мы соскучились!