Союз спасения Завтра

Джун устроился в гостиной и попросил себе чая. В разговоре с Хёнджу он не участвовал и выглядел незаинтересованным. Казалось, что он вновь отключился от реальности, хотя Ён мог поклясться, что судьба Хёнджу взволновала его. Ён вновь испытал раздражение, от которого, впрочем, попытался отмахнуться.

— Почему именно там? – Ён плюхнулся на диванчик, с которого открывался обзор на всё в комнате.

— Во-первых, генерал недооценивает меня. Равно как и вы.

— Ну, точно не я, – хмыкнул Ён. – Недооценивает всех тут только один человек в этой комнате.

Он в упор посмотрел на Джуна. В целом – а что было не так? Ён обещал быть рядом, да, но ничего не говорил про хорошее поведение.

Хёнджу тоже обернулась на Джуна, и это всё-таки вынудило его поднять взгляд. Очень невинный, говорящий как бы: «А при чём тут я».

Ён, честно говоря, сам не знал, чего хотел от Создателя. Может быть, задеть его? Как тот задел его чувства, используя в своих играх.

Хёнджу недовольно глянула на обоих.

— Не перебивайте. Генерал даже не пытался скрываться. Когда мы говорили о богатствах его и Джуна, он очень снисходительно сказал: «Некоторые вещи требуют.. духовной тишины». Он прямо выделил «духовной тишины», ещё и усмехнулся, словно отлично пошутил.

— Ты только из этой фразы сделала вывод о местонахождении реликвий? – осторожно вставил Джун, видимо, приняв настойчивый взгляд Ёна за необходимость участвовать в диалоге.

— Нет, – резко сказала Хёнджу. – Помните, как все обсуждали, что дорога к храму внезапно стала протоптанной? Что туда начали возить что-то тяжёлое? А потом в начале года вдруг закрыли храм для посещения корейцам? И, главное, там вдруг появилась охрана. У храма!

— Значит, они зачистили территорию, – пробормотал Ён. – Чтобы спрятать награбленное, и слухи не распространились..

— Именно, – коротко кивнула Хёнджу. – Это идеально: уединённо, да ещё и под прикрытием религии.

Ён всё ещё смотрел на Джуна, который, похоже, посчитал, что одной фразой внёс в разговор достаточно много и теперь можно было расслабиться с чашечкой чая.

— Я уверена.

Ёну, кстати, чая и кофе не предложили, хотя для Хёнджу чашечку поставили.

— Ладно, это хорошо. Я согласен, что это логично.

— Но втроём нам не справиться, – добавила Хёнджу.

— Нас не трое, – торжествующе улыбнулся Ён.

Джун с любопытством взглянул на него.

— Что, а кто ещё? – Хёнджу тоже присела за стол.

— Мы просто забываем кое-что, – сказал Ён. – С нами миллионы корейцев.

Хёнджу оглянулась.

— Они тут? С нами в одной комнате? – хмыкнула она. – Их тут не миллион.

То ей миллиона не хватает, то он не один. Лишь бы придраться, неважно, какой это из миров.

— Ты уже так близко подружился с новыми старыми знакомыми? – Джун наклонил голову, словно хитрый кот.

— Во-первых, да. Во-вторых, не смей использовать время с Лаки против меня. Я действительно дорожил этим ребёнком.

— Этот ребёнок – я.

— Ты кто угодно, но не ребёнок, – Ён указал рукой на всего Джуна. Хорошо сложенный мужчина, одетый с иголочки, производил впечатление.

Хёнджу щёлкнула пальцами перед лицом Ёна. Она была недовольна тем, что не понимает разговор. Но, взглянув на Создателя, она постаралась придать своему виду больше спокойствия.

— Если эти друзья надёжные, мы можем пригласить их сюда. Времени мало, помощь не помешает.

Джун лишь кивнул. Проводники собрались оперативно: едва Ён вышел на улицу и встал по левую сторону от условленного здания – сигнал, что он узнал информацию о реликвиях, – как к нему подбежал мальчик. Он коротко кивнул, выслушал и велел ждать у Джуна.

Вскоре Проводники начали стекаться к дому. И пришли уже подготовленными.

— Ан Сонджа взяла учеников и направилась к храму, – сообщила Суён. – Хочет ненавязчиво узнать ситуацию с охраной и разведать обстановку изнутри.

Поймав вопросительный взгляд Ёна, девушка пояснила:

— Ан Сонджа – владелица небольшого книжного, где преподаёт грамоту детям из неблагополучных семей. Притворяются, что пришли за едой.

— А я раздобыл карту, – сказал Кичхоль, который, как оказалось, владел собственной небольшой типографией. – Старая, но сойдёт.

Он развернул её на столе в гостиной Джуна. На шершавой бумаге с загнутыми краями расползались блёклые линии.

Джун, кажется, не возражал против такого вторжения. Даже наоборот – будто принял его как должное, пусть даже не пытался участвовать в обсуждении. Он просто тихонько устроился в дальнем углу у окна, пока Проводники оккупировали стол и разрабатывали план.

Ён тоже встал немного в стороне – все места за столом уже были заняты. Даже Хёнджу с энтузиазмом присоединилась к повстанцам, страстно обсуждая с Суён строения храмов.

Джуну и Ёну, как чужакам в этом мире, словно бы была отведена особая роль – молчаливых свидетелей вершения истории.

Интересно, так ли всегда чувствовал себя Джун? Ён знал, что грядущее Первомартовское движение не освободит Корею ещё двадцать лет в его реальности, а в этом мире вообще никогда. Поэтому ли Джун был так молчалив, ведь каждая сказанная им фраза могла бы повлиять на развитие истории?

Комната на мгновение погрузилась в задумчивое молчание. Все сверлили взглядами карту так, словно она могла сама дать им ответы.

Ён подошёл к столу и нагнулся рядом с Нангилем, изучая карту храма и окрестностей.

Вдруг чья-то рука опустилась совсем рядом. Ён вздрогнул от неожиданности и едва не ударился лбом о чей-то локоть, обернулся – и увидел Джуна.

Тот молча склонился над картой, сосредоточенно вглядываясь в линии.

Он протиснулся к столу и опёрся на него обеими руками, Нангилю пришлось отодвинуться, уступая место.

Под недоумённым взглядом Ёна Джун наконец заговорил:

— Вот здесь сад. Самое безопасное место, чтобы проникнуть – вдоль этой стены.

Обсуждение вспыхнуло с новой силой.

— Не получится вынести всё, – меланхолично заметил Джун. – У нас недостаточно ресурсов для этого.

— Нам это известно, – откликнулась Суён. – Мы хотим спасти хотя бы часть. Вынести наши реликвии. Сохранить тексты о нашей культуре.

— Риск не важен. Мы должны попробовать, – тихо, но упрямо добавил Кичхоль.

— Без искусства, без истории, без языка – нет народа, – сказал Джи Сокджин, и в комнате воцарилась тишина.

Ён смотрел на это единство: сосредоточенные лица, сжатые губы, напряжённые до побелевших костяшек пальцы.

Ему, конечно, повезло – он родился в мире, где всё это уже было частью прошлого.