Союз спасения Завтра

Глава 17. Эксперимент

Было приятно, по-настоящему приятно вымыться целиком. Не торопясь. Горячая вода окутала плечи, пахло розовым мылом, и Ён даже на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе представить, что он у себя дома. Давненько он не пользовался благами цивилизации, и даже лёгкое пощипывание кожи головы там, где недавно была рана от двух ударов, сейчас ощущалось почти как благословение.

Он вытерся, завернулся в мягкий хлопковый халат и, всё ещё влажный, вышел в общую комнату.

Джун сидел за столом. Cобранный, с иголочки одетый, с привычно прямой спиной, будто никогда в жизни не сидел сгорбившись.

— Знаешь, уважаемый Создатель, – Ён сел напротив него и потянулся за чашкой, – а ведь ты немного лицемер.

Его мечта выпить кофе наконец сбылась. Коричневая жидкость в чашке ароматно пахла.

— В каком бы мире мы ни оказались, ты всегда живёшь в роскоши. – Ён глотнул и сразу закашлялся. – Блин. Что это?

— Кофе, – невозмутимо ответил Джун.

— Я хочу почистить язык, – простонал Ён. – Это убийственно горькая жижа.

— Полагаю, местный кореец не стал бы пить ту бурду, которую ты называешь кофе.

— Ну нет. Кореец всегда поймёт корейца, – буркнул Ён и вытер губы рукавом халата.

Джун не улыбнулся, но в его лице что-то дрогнуло. Он забавлялся? В одну секунду всколыхнулись все обиды Ёна. Было ли его решение оставаться рядом с Создателем и помочь ему со смыслами слишком опрометчивым? Ведь, хотя Ён принял, что это путь, который ему нужно попытаться пройти, всё же обиды как будто не прошли до конца.

Ён сердито поставил чашку на блюдце. Та жалобно звякнула.

В комнату вошёл слуга с подносом в руках, и Ён приподнял брови, как бы говоря: «Видишь, что я имею в виду? Роскошь!»

— Хёнджу просила передать вам записку во время завтрака, – сказал слуга, протягивая поднос, где лежал сложенный листок.

И хотя Ён знал, что Хёнджу была Проводником Создателя, их пара не имела для него большого смысла. Каждый из них всегда словно был слишком сосредоточен на себе, они не умели по-настоящему слушать и брать чужие чувства в расчёт. В противном случае им бы не пришёл в головы план: а давайте возьмём вот этого паренька, помотаем по разным мирам, и пусть он там решает вопросики.

Нет, честно, Ён злился не только из-за того, как ужасно закончилась его судьба в прошлом мире, а всё же больше на то, что Джун втирался ему в доверие как друг в образе ребёнка, заставлял заботиться о себе. Джун мог бы придумывать высокопарные причины сколько угодно, однако правда была в том, что Создателя не волновали чувства Ёна.

На щеке Джуна едва дёрнулась мышца, и Ён понял, что что-то не так.

— Хёнджу ушла к генералу, – прочитав, Джун выглядел обеспокоенным. – Хочет выяснить, где спрятали реликвии.

Если кто и мог выяснить, где спрятаны реликвии, то это точно Хёнджу. Она могла одним только взглядом раздавить человека. Но эта версия Хёнджу казалась более надломленной, что ли. Той, прежней, можно было доверить свергнуть власть во всём мире в одиночку. Но здесь в её глазах всегда присутствовала печаль.

— Думаешь, она в опасности? – спросил Ён.

— Я отправляюсь за ней.

Джун уже встал, отодвинув стул.

— Я с тобой, – Ён тоже поднялся. – Прослежу, чтобы ты не сбежал, чтобы не искать тебя опять.

Как-то он сразу понял, что шутка была неуместной. Хёнджу, возможно, была в реальной опасности. После Пэкче Ён чувствовал себя так, словно из мультфильма перенёсся в триллер.

Резиденция генерала располагалась в ханоке бывшего магистрата. И, несмотря на традиционную корейскую наружность дома, внутри всё выглядело инородно. Тёплая фактура дерева и традиционные бумажные двери были сохранены, но на этом «корейское» заканчивалось. В гостевой комнате стены покрывали тёмные лакированные панели. В углу стоял европейский шкаф с зеркальной вставкой, на полках были расставлены фарфоровые статуэтки, японские буддийские фигурки, а также графины и стопки.

Граммофон тихо играл маршевую музыку.

Японский генерал, широкоплечий человек в безупречно выглаженной форме, сидел в расслабленной позе на диванчике, разглядывая хрупкую под его взглядом Хёнджу. Она сидела напротив, сложив руки на коленях, лицо было безмятежно спокойным.

Джун учтиво улыбнулся генералу. Маска любезности была надета им с такой естественностью, словно играть роли было его второй натурой. Похоже, даже он готов притворяться, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

— Смотрю, моя жена уже навестила вас, – проговорил Джун на корейском, подходя ближе. Голос звучал с приятной ленцой. – Могла бы дождаться, пока я проснусь.

Джун встал за спиной Хёнджу, но так, чтобы заслонить Ёна. Похоже, такая уловка не обманула генерала. Он ответил на весьма неплохом корейском, и Ён не сразу, но понял, почему ему так повезло: Хёнджу тоже не знала ни японского, ни английского.

— А это у нас тут кто?

— Мой старший ассистент, практикант Хан Ён, – ответил Джун тем же вежливым тоном. – Он помогает мне вести лекции.

Генерал откинулся назад, отпивая чай.

— Так это ты знаменитый Хан Ён. Я уж думал, вы его от меня прячете.

Чем бы Ён ни был знаменит в этом мире, он был убеждён, что не хочет привлекать внимание этого японского генерала. Ён не смог натянуть вежливую улыбку. Человек перед ним собирался уничтожить культуру его страны.

— Мы пришли забрать жену, – продолжил Джун. – Дорогая, ты готова идти?

Хёнджу поднялась.

— Спасибо, что заехал за мной. Видите, генерал, я вам говорила, что муж не позволит мне возвращаться одной в такие смутные времена.

Тот одобрительно кивнул, как если бы не был причиной этих самых смутных времён.

— Ли Джун, ты хороший малый. Умеешь жить.

В переводе на понятный корейский тот явно имел в виду «знаешь своё место». Какой-то человечек смел угрожать Создателю! Ён с трудом удержал нейтральное выражение лица.

— Очень надеюсь, – сказал генерал, – что и в будущем ничего не помешает нам с тобой пить чай.

Джун сдержанно попрощался, и их троица направилась к выходу. Ён вопросительно посмотрел на Хёнджу, и она кивнула. Всё-таки у неё получилось узнать место, где прятали реликвии!

До дома они молчали, опасаясь быть подслушанными шофёром, однако едва переступили порог, как Хёнджу наконец заговорила.

— Конечно, я не спрашивала его напрямую, – раздражённо сказала она, стягивая перчатки. – Но я поняла всё. Реликвии спрятали в храме Чхондокса. Помните его? Японцы ещё лет десять назад забрали его себе и выгнали почти всех корейских монахов.