Союз спасения Завтра

К следующей рекламе Ён уже начал слёрпать через трубочку, втягивая остатки кофе, смешанные с подтаявшим льдом. Джун к этому времени только налил себе чай из миниатюрного чайника. Казалось, стремительного Ёна должна бы раздражать такая медлительность, но она его вовсе не раздражала. Наоборот, в этом было что-то успокаивающее и заземляющее, напоминающее Ёну, что живёт он прямо в этом моменте, а не через пять минут, которые сэкономит, если быстро заглотит кофе.

— Теперь ты хочешь мой чай, – произнёс Джун, изящно отпивая из пиалы.

— Если ты предлагаешь, то конечно!

Джун покачал головой.

— Интересно, куда ты так торопишься, что даже экономишь речевые усилия и ленишься целиком произнести Айс Американо.

Джун мог язвить сколько хочет, в итоге именно Ён насладится двумя напитками.

Работы у них всё ещё не убавилось, потому что из сорока минут они поработали всего тридцать.

— Что будем смотреть дальше, когда дорама закончится? – спросил Джун, осматривая объём предстоящей работы.

— «Бегущий человек» или «Я живу один»?

— Чего хочешь ты?

Ён улыбнулся. Джун обычно не отказывал ему ни в чём и даже соглашался слушать «какофонию звуков, которую Ён называл музыкой», хотя и говорил после, что это самые мучительные звуки, которые он слышал за своё существование. Что если бы его вдруг похитили и решили пытать, то должны были поставить современную музыку на повторе.

Поэтому как-то Ён тоже постарался пробудить у деда Джуна уважение к кей-попу. Он тоже взял указку, только оделся иначе: выбрал майку и рваные джинсы, обвешанные цепями. Он показал Cherry Bomb от группы NCT 127.

— Это Джэхён, он снимался в моей дораме. Но музыка.. Современной корейской музыкой можно вызвать токкэби из Пэкче, – ворчал Джун. – Мне вредно смотреть эту дерготню.

Джун продолжал жаловаться, схватившись за сердце и откидываясь назад на диване.

А после того, как Ён продемонстрировал Джуну незамысловатый клип Им Чханджона Open The Door и полуобнажённого Чхве Сивона в виде кентавра, Джун начал закатывать глаза. С танцами они тоже не сошлись. Джун мог вспомнить движения нескольких малоподвижных традиционных придворных танцев или не менее традиционных народных, но на хореографию кей-поп он только ворчал:

— Конечно, как под такую музыку танцевать.

— А ты попробуй. Эти движения сложнее, чем кажутся.

Ён принялся вращать руками и изгибаться, стараясь повторить непростые для координации движения на телевизоре. А когда обернулся, увидел, как Джун, прижав к себе скрюченную руку, двигается вдоль дивана и дёргается, словно в конвульсиях.

— Что ты делаешь?

— Танцую, не видишь? – с невинным выражением лица ответил Джун. – Это пёнсинчхум. Сатирическая пародия на больных господинов. Разве не похоже на современные танцы под такую музыку?

— Это ты сейчас про BTS такое сказал? – кивнул Ён на телевизор. – Ну-ка, давай. Перечисли мемберов слева направо, а потом справа налево.

Единственной певицей, на которой в итоге они сходились, была Хон Чжинён. Но прогресс всё же был достигнут. Ён иногда заставал Джуна слушающим в наушниках Сон Сохи и группу LEENALCHI, соединяющих в своём творчестве традиции и современность.

Сейчас, однако, Ёну не хотелось музыки, а хотелось посмеяться.

— Тогда посмотрим «Бегущего». Куда ты тянешься, перчатки не забудь! Перец жжётся же, и руки опять красные будут.

Джун только вздохнул.

— Тебе не кажется, что современные корейцы слишком помешаны на еде? – задумчиво спросил он.

— Тебе не понять, – произнёс Ён, и Джун претенциозно выгнул бровь. – Мы все устали, выгорели и уже ничего не чувствуем. Еда – это последняя радость. Что может быть лучше после тяжёлого рабочего дня, чем съесть кимчхи с курочкой?

— Например, внезапно найти в носке пятьдесят тысяч вон, забытые с прошлого года. Или случайно понять, что сегодня пятница, а не понедельник, как ты думал. Отключение Zoom-а до того, как тебя вызвали говорить. Нахождение идеально ровных палочек для еды. Удаление 23 000 непрочитанных писем одним нажатием. Или когда кто-то отменяет встречу, на которую ты не хотел идти..

Джун перечислял всё, что раньше ему говорил Ён с замечанием, что «нет ничего лучше на свете, чем..».

— Ладно-ладно, я понял! Финальные сцены начинаются! Ох, Джун, мне страшно, чем ты всё это закончишь!

На экране герои стояли под тусклым светом уличного фонаря. Слабый дождь тихо стучал по их плечам. Мир вокруг них рушился: дома падали в огромные разломы, но они пристально смотрели друг на друга, разглядывая в последний раз столь хорошо знакомые черты.

— Я не знаю, что будет дальше, – сказал один из них дрожащим голосом. – Я не могу обещать, что всё будет просто. Мир сломан. Он никогда не будет идеальным.

— Я не прошу, чтобы он был, – ответил второй герой, подходя ближе. – Мне достаточно, что ты есть. Пусть весь этот город сгорит, пусть исчезнут улицы.. Пусть. Пока ты держишь меня за руку – я знаю, я дома.

— Тогда держи крепче. Потому что я – с тобой. Как друг. Как опора. Как партнёр. Если хочешь – я стану для тебя всем этим. Я не уйду.

Камера не приближалась – наоборот, будто отдалялась, давая дыхание сцене. Главные герои стояли рядом. Никаких громких жестов, никакого пафоса – только два человека, выбравших быть друг для друга целым миром, когда всё вокруг трещало по швам.

Ён выдохнул медленно, слёзы застряли в горле.

— У тебя это получилось, – шепнул он. – Ты вновь создал нечто чудесное.

Джун покачал головой.

— Сейчас вижу, что получилось неидеально. Можно было написать лучше.

— Джун.. – Ён взял Создателя за руку. – Разве не ты сам сделал лепестки цветов разными, потому что одинаково выверенные – скучны и лишены жизни? «Лучше» вовсе не значит «безупречно». В разнообразии – настоящая сила и красота. Потому что неидеальность – она здесь и сейчас. Рядом с нами. Я порезал капусту на неровные половинки, но уже через пару дней могу насладиться кимчхи. Идеально ведь скорее значит «не существовать». Но я существую, мы существуем. Мир существует. И я благодарен тебе за смелость не быть идеальным, а быть сейчас. Собой.

Джун не ответил, только благодарно сжал руку Ёна.

Через два дня они собрались на том же месте и вскрыли контейнер с кимчхи. Почти синхронно они наклонились, едва не стукнувшись головами, и вдохнули аромат.

— Хорошо воняет, конечно, – подвёл итог Джун.

— Давай, попробуй первым.

Ён отрезал большими ножницами два кусочка от верхних листьев капусты и протянул их палочками к губам Джуна.

— Давай сначала ты.

— Тогда вместе.