Союз спасения Завтра

Ему не понравился собственный голос, вернее, его дрожание. И Ён откашлялся, прежде чем продолжить:

— Есть кое-что важное, что я должен вам сообщить.

— Мой Дух говорил, что так будет, поэтому я тебя пригласил. Слушаю внимательно.

Как Ён и подозревал, всё это было лишь игрой для сильных мира сего. И они играли по правилам, придуманным Создателем. Но Ён не хотел подчиняться и выбирать один из вариантов предложенной дилеммы.

— Бездействие – тоже действие, – сделал ещё один ход Создатель, «съев» камешек Ёна в падук. – Если ты ничего не предпримешь, Пэкче не успеет использовать печать для победы, имуги доберётся до неё и проглотит. Твоя семья будет казнена за предательство, Пэкче падёт.

Думай, думай! Ён даже ударил себя по щекам, чем здорово так напугал Кичхоля. Хотелось спросить у Создателя: почему он, почему именно Ён оказался на этом месте здесь и сейчас? Никто никогда не ждал от него важных и значимых решений, люди смотрели на него свысока, словно после того, как он оказался в детдоме, он уже был списан в утиль.

И Ёну казалось, что он знает ответ на этот вопрос: Создатель тоже думал, что Ён не справится. Что Ён «порченый товар». Баг системы. Вирус.

Ошибка.

Кичхоль выжидательно смотрел, и Ён заговорил:

— Меня посетил имуги, Дух моей семьи..

Решение пришло само: Ён не будет играть по правилам Создателя. Всегда есть больше, чем два варианта. Ён учился этому всю свою жизнь. Если не будешь бороться за себя, то на тебя поставят клеймо, как лейбл на товар в магазине (сирота, паренёк не в себе). И сейчас Ён найдёт третий вариант.

— ..он отвёз меня на Совет божеств и духов, – решительно произнёс Ён, пропуская детали этого дурного путешествия. – И мне удалось узнать, что готовится ужасное преступление против Пэкче. Но есть способ спасти или погубить нашу страну. Я скажу тебе, только если ты пообещаешь признать заслугу семьи Хэ в помощи Пэкче.

— Поклясться на мизинчиках? – лицо Кичхоля посуровело. Никто не любит манипуляции.

Похоже, Дух не предупредил принца, о чём именно будет говорить Ён. Но ему было уже не до шуток. Взгляд упал на печать, на которой восседала статуэтка Будды. Никто бы не подумал, что невзрачный глиняный прямоугольник имеет какую-либо ценность, но то был артефакт, позволяющий управлять армией заключённых в неё кровожадных духов.

— Службой владельцу они искупят свои грехи, – пояснял ранее Создатель. – Это армия, которая сможет одолеть любого, но использовать её возможно только раз в сто лет. Кто же использует эту силу: Пэкче или Силла? Решать только тебе, Ён.

— Нет, подпишем договор и скрепим кровью, – кивнул Ён Кичхолю, не отводя взгляда от проклятой печати.

Кичхоль поднялся так, что столик заходил ходуном, а миски тревожно забренчали.

— Ты должен немедленно спрятать печать, Кичхоль. – Ён встал, чтобы смотреть в глаза принцу. – Спрятать, не доверяя этот секрет ни единой живой душе. Или использовать, чтобы остановить вторжение Силла.

— Я думал.. Твоя семья готова нас предать..

Ён возразил на это:

— Признаю, что мой отец может показаться высокомерным или чрезмерно гордым, но это его единственная слабость. Он верен Пэкче, как я верен вам. Имуги всегда будут следовать за Драконом и смотреть на него как на старшего брата.

— Ты говоришь мудрые слова, Ён, – кивнул Кичхоль.

— Не теряйте времени, Ваше Высочество.

Когда Ён выходил от Кичхоля, он слышал стук собственного сердца. Ему удалось переговорить с принцем, теперь же нужно было оказаться в поместье Хэ. И побыстрее.

— Можете создать такой же портал, как из замка Ёнвана? – обратился Ён к Разработчикам.

[<Его Темнейшество> в предвкушении потирает руки, наконец-то можно создать портал, он давно мечтал]

[<Бессмертные> заявляют, что портал – это больше помпезно, чем эффективно. Мгновенное перемещение – вот что всегда было лучше порталов]

[<Просветлённый> поддерживает, что в этом мире и порталы, и мгновенное перемещение выглядят гармонично]

[<Благой Вестник> ругается на Создателя, какой он гад, что так поступает с Ёном. Даже время против него в этом мире]

[<Дух Чайника> беспокоится, что после такого их всех точно тут забанят]

— Вы сделаете уже что-нибудь? – не вытерпел Ён.

[<Учитель> проделывает дыру в пространстве и времени]

Ён оказался сразу за воротами уже ставшего родным поместья. Что внутри, что снаружи было слишком тихо. Первым делом Ён подумал, что опоздал, что Разработчики что-то напутали и он прибыл сюда после того, как семью Хэ приговорили за предательство.

Тут Ён впервые почувствовал Духа семьи. Имуги беспокойно и недовольно заёрзал у него в голове: «Ты решил, что сможешь выпутаться из этого сам? Ты всего лишь человечишка, не тебе принимать судьбоносные решения». Он звучал совсем как внутренний критик.

Разработчики Ёна всегда поддерживали, и он был готов увидеть их уведомления, но воздух был кристально чист. На небе можно было разглядеть каждую звёздочку.

Похоже, прав был Дух Чайника, когда сказал, что после перемещения их могут выпнуть из этой реальности. И всё же их молчание оглушало.

Но стоило пройти во внутренние помещения, как Ён понял, что ошибся. Первым ему на глаза попался Ук. Этот слуга, кажется, имел высший уровень по навыку вездесущности. Он на миг застыл, а потом разрыдался и бросился к Ёну.

— Господин, – рыдал он. – Я думал, что мы вас больше никогда не увидим! У нас тут не то праздник, не то траур. Ничего не понимаю.

— Не волнуйся, – сказал Ён то ли Уку, то ли себе. – Мы со всем разберёмся. Всё будет хорошо.

В поместье Ёна ждали. Отец и мать не ложились спать, надеясь услышать хорошие новости, которых у него не было.

Ён шагал по каменным дорожкам, и каждый шаг отзывался в ушах, перемежаясь с ритмом сердца: тук-тук, тук-тук-тук.

Раз-два. Три-четыре-пять.

За поворотом появились фонари гостевого павильона.

Шесть-семь. Восемь-девять-десять.

В окне мелькнули силуэты.

Ох, нет. На тринадцатом шаге Ён уже стоял перед дверью. Почему он так нервничает? Ведь он всё сделал правильно. Ему следует быть увереннее.

Родители всё ещё не переодели нарядные одеяния. То ли не так давно вернулись с празднества, то ли очень давно ждали. Мать держала руки на коленях, тревожно оглядывая сына. Отец поднялся первым.

Ён, так и застывший у входа, поклонился. Ноги дрожали, голос пришлось вытолкнуть силой:

— Я не достал печать, отец.