Сердце Бездны

— Последняя заплатка, — покачала головой она, — боюсь, я не смогу ее отыскать. Все пропало, Брайан, я не смогу тебя вылечить.

Она снова всхлипнула и сжалась. Брайан потянул ее на себя и заключил в сильные объятия.

— Все хорошо, — словно заклинание, начал повторять он, — все хорошо, Ви, все будет хорошо. Успокойся. Я с тобой.

Он обнимал ее, пока она не успокоилась. Отведя ее от двери, он налил воды из кулера и поднес к губам Илви стакан. Она жадно выпила воды и несколько раз рвано вздохнула, возвращая себе самообладание.

— А теперь расскажи, в чем дело, — попросил Брайан.

Илви не знала, с чего начать. Мысли в голове бегали так сбивчиво. Пришлось взять из кармана жвачку и полуосознанным движением закинуть ее в рот, чтобы сосредоточиться.

— Когда я производила расчеты для заплаток, легче всего было с четырьмя основными стихиями, которые применяются в натальных картах старой западной астрологии. Я взяла за основу именно ее и раздел с астромедициной, потому что она наиболее точно отображала то, как выглядят наши биополя. Астромедицина базируется на балансе стихий… еще раньше в ней говорили о балансе жидкостей, но это было еще в средневековье. Желтая желчь соотносилась с огнем, черная желчь с землей, флегма с водой и кровь с воздухом. Идеальная карта — карта, где сбалансированы все четыре стихии. А астроломагия говорила о пятой стихии — эфире. Она снисходит, добавляя дух планеты в объект ритуала.

Брайан улыбнулся, заслушавшись ее объяснением.

— Пока звучит… вполне в твоем духе, — сказал он с доброй усмешкой.

Илви посмотрела на него уничтожающим взглядом, после чего выдула самый осуждающий пузырь, и он приподнял руки в знак своей капитуляции, словно бы говоря: «молчу, молчу».

— Первые четыре стихии хорошо рассчитываются по спектру. Можно просчитать и смоделировать заплатки на их основе, и я это сделала. А вот с пятой… — она покачала головой, — с пятой я сплоховала. Я не знала, как именно ее рассчитывать, и решила, что сделаю это, когда придет время. Только время пришло, а дельные мысли в моей голове так и не появились. Пятой заплатки может попросту не существовать, понимаешь? — Илви с отчаянием поморщилась. — Это все может оказаться только теорией. Сколько я ни пыталась подобрать спектр эфира и отыскать заплатку, у меня ничего не выходило. Я просто не понимаю, как преобразовать принцип эфира, который нисходит в ритуал, в спектр.

Брайан нахмурился.

— Сложно отыскать то, чего не видно, — пробормотал он.

Илви хмуро покивала.

— Теперь понимаешь? — спросила она. — Я не смогу тебя спасти, если не найду пятую заплатку. А у меня ощущение, что я ее не найду, потому что ее может не существовать в реальности. — Илви вновь поморщилась и покачала головой. — Прости меня, Брай, я так облажалась. Я тебя подвела. Я подвела всех…

Он снова обнял ее и прижал к себе.

— Ви, послушай, — сказал он, отстраняя ее и нежно обхватывая руками ее лицо, — только благодаря тебе я прожил последние три года. Если бы не ты, я был бы уже давно мертв… либо был бы сублитом, а это одно и то же. Ни одна другая методика не позволила бы мне прожить так долго. И даже если ты больше ничего не сможешь мне предложить, ты уже сделала для меня больше, чем кто бы то ни было другой на этом свете. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Ви, я не имею никакого морального права ни в чем тебя винить.

Илви прерывисто вздохнула и небрежно приклеила жвачку под столешницу, после чего обхватила собственные плечи руками, будто замерзла.

— Порой мне кажется, что ты ко мне слишком добр.

Он покачал головой.

— А мне порой кажется, что ты взваливаешь на себя слишком многое. Ты как будто постоянно доказываешь кому-то что-то, — сказал Брайан. Илви покривилась, потому что он попал в точку.

Она была уверена, что любить ее просто так, верить в нее просто так — невозможно. Неправильно. Это снедало ее большую часть жизни, как бы она ни старалась это подавить. Брайан Хейворт словно видел ее насквозь. Видел — и все равно оставался здесь, с ней. Даже несмотря на то, что она отобрала у него надежду на дальнейшую жизнь. Даже несмотря на то, что она больше ничего не могла ему предложить.

— Я лишила тебя надежды, — зачем-то попыталась она разубедить его.

— Почему ты не думаешь о том, что без тебя никакой надежды и не было? — спросил Брайан. — Знаешь, Ви, если я во что-то и верю безоговорочно, так это в тебя. В то, что сотворить чудо можешь только ты.

Илви было мучительно это слышать.

— Почему? — надтреснуто спросила она.

— Потому что ты удивительная, — тепло улыбнулся Брайан. — Потому что из всех, кого я знаю, ты единственная, кто по-настоящему любит мир за заслонами. И только ты можешь вытащить из этого умирающего мира что-то чудесное. Больше никто этого не сможет, я в этом уверен.

Илви не знала, что на это ответить.

— Я люблю тебя, Ви, — вдруг признался Брайан. — Не переставал любить, когда заразился. И я правда старался уберечь тебя. Если б я знал, что ты не можешь заразиться вирусом сублитов, я бы не стал мучиться без тебя все эти три года, потому что я скучал.

Илви посмотрела на него почти умоляюще.

— Не говори этого, пожалуйста.

— Почему? — спросил Брайан.

Боже, почему это звучит так обезоруживающе просто?

— подумала Илви.

— Потому что я боюсь, что скажу тебе то же самое, а ты оттолкнешь меня.

— Ви, — Брайан замер на мгновение, глядя в ее глаза и, похоже, видел в них ту же бурю, что бушевала в нем самом. Воздух между ними будто начал электризоваться, и Илви снова почувствовала, что ей трудно дышать. Каждый вздох давался тяжелее предыдущего.

Она не отводила взгляд. Ее пальцы, нервно барабанящие по собственному бедру, вдруг вздрогнули и расслабились. С губ снова сорвался вздох, который оказался рваным. Брайан подался к ней, для него ее поведение говорило громче любого признания.

— Брай… — прошептала она, когда он замер в паре дюймов от ее губ.

Он покачал головой и приложил к ее губам палец.

— Бога ради, замолчи, Ви, — улыбнулся он. — Иначе скажешь еще что-нибудь такое же глупое. Поверь мне и запомни раз и навсегда: я

никогда

тебя не оттолкну. Ты мне веришь?

Она смотрела на него молча, не отводя взгляда. Он снова приблизился — на этот раз так, что расстояние между ними сократилось до невозможного. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже.