Страница 2 из 83
На секунду запись словно замолчала: из кадра ушло движение, взгляд сделался стеклянным. Прошла невыносимо долгая пара секунд, прежде чем Илви на экране тихо сказала:
—
А потом мир закончился.
Настоящая Илви перестала жевать.
Вот! Вот это было хорошо. Не теория, не объяснения, а эта короткая фраза. Она внезапно звучала реальнее всего остального. Она
и была
реальнее всего остального.
На записи Илви отвела взгляд от камеры.
—
Большинство городов пало меньше чем за десять лет. Люди уходили под землю, за полярный круг, строили закрытые поселения. Некоторые территории до сих пор считаются полностью потерянными.
— Она снова посмотрела прямо в объектив. —
Но проблема не только в том, что сублиты убивают.
— Ее голос стал тише. —
Если контакт не заканчивается смертью, начинается заражение.
В лабораторном отсеке корабля стало непривычно тихо. Только едва слышно гудели системы автопилота.
—
Мы называем это вирусом сублитов, хотя, по сути, это не совсем вирус — это скорее частичка организма сублита. Она поражает биополе человека, изменяет его… и перевоплощает носителя. То есть, трансформация биополя влечет за собой трансформацию и на физическом уровне. Очень быструю. Человек становится сублитом.
Настоящая Илви медленно потерла пальцами татуировку на плече.
—
До сих пор никто точно не знает, кто такие сублиты. Есть десятки теорий. Религиозные, биологические, квантовые. Даже эволюционные.
— На записи она усмехнулась. —
Доктор Нейтан Джонсон, к примеру, считает, что сублиты — это искаженные биополя умерших людей.
— Она снова нервно хохотнула. —
Да, знаю, звучит безумно. Но сейчас у нас почти все теории звучат безумно. Интересно, у вас так же или уже по-другому?
Илви по эту сторону экрана смотрела мимо записи. Она больше не искала, что оттуда вырезать. Она вспоминала Хронос-3. Вспоминала, как сильно тогда боялась, когда открытый мир сублитов хлынул в защищенный город. Уже тогда у нее были зачатки ее теории. Уже тогда она верила, что что-то может получиться…
Запись продолжалась.
—
Несколько лет назад я начала работать над собственной теорией. —
Глаза Илви на экране загорелись знакомым одержимым блеском. —
Если коротко… я думаю, что зараженное биополе можно стабилизировать,
— она подалась вперед, —
при помощи энергетических отпечатков пяти стихий. Я называю их заплатками.
Повисла пауза.
—
Да, я знаю, насколько безумно это звучит. Стихии. Откуда это? Вообще-то я взяла это из древнего знания, называемого астрологией. Она точно описывала картину биополей задолго до того, как человечество смогло увидеть первое биополе на сканере. Просто называла это натальной картой.
Настоящая Илви невольно улыбнулась. Она любила часть про астрологию, несмотря на то что из всей ее теории она имела меньше всего отношения к науке.
—
Сейчас существует зараженный человек, проживший почти три года после инфицирования.
— Она выдохнула. —
Хотя обычно люди перевоплощаются меньше, чем за сутки.
На экране снова замер кадр, хотя на самом деле Илви просто позволила себе пару секунд тишины, прежде чем сказать:
—
У него уже установлены три заплатки из пяти.
По эту сторону экрана у Илви по спине побежали мурашки.
—
И сегодня я направляюсь в старый Лос-Анджелес за четвертой.
— На экране она улыбнулась, и в ее улыбке мелькнуло то, за что ее так часто ругал отец. Одержимость. Он говорил: «Так улыбаются люди, которые поставили на идею слишком многое», хотя Илви не видела в своей улыбке ничего такого.
—
Если теория сработает… мы сможем вернуть Землю
.
А если нет… надеюсь, хотя бы эта запись переживет меня.
В лабораторном отсеке корабля повисла тишина. Илви долго смотрела на замерший кадр, барабаня пальцами протеза по столешнице, не задевая голографические кнопки. Наконец она вздохнула и позвала:
— Глитч!
— Да, мисс Джонсон?
Она снова сделала пузырь из жвачки и дождалась, пока он лопнет у нее на губах.
— Удали запись, — безжалостно сказала она.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— В прошлые разы вы жалели об этом решении.
Илви устало прикрыла глаза.
— Я знаю.
Корабль слегка тряхнуло — автопилот начал посадку. Где-то впереди ждал мертвый Лос-Анджелес.
— И все равно удали.
— Удаляю запись. Но не говорите потом, что я не пытался вас разубедить.
Через несколько минут корабль мягко ударился о землю. Гул двигателей постепенно затих, но корпус еще несколько секунд едва заметно вибрировал, будто не хотел успокаиваться после полета.
Илви открыла глаза. На панели мигало подтверждение посадки.
КАЛВАРИ.
СТАРЫЙ ЛОС-АНДЖЕЛЕС.
ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА.
За обзорным стеклом лежал сумеречный город. Точнее — то, что от него осталось. Даже отсюда были видны темные силуэты разрушенных зданий и провалы в земле, уходящие вниз огромными рваными трещинами. Где-то вдали между остовами небоскребов мерцал бледный голубоватый туман — след остаточной биоэнергетической активности Сердец Бездны. Лос-Анджелес выглядел так, будто мир пытался его переварить и бросил на полпути.
— Красиво, — тихо сказала Илви.
— Согласно архивным данным, раньше это место считалось туристическим центром, — сообщил Глитч.
— А сейчас считается местом, где тебя могут сожрать, — хмыкнула Илви, вставая с места.
— Вероятность вашей смерти в этой зоне составляет двадцать семь процентов. Наибольшую опасность представляет скоростная езда по разломам.
Илви фыркнула.
— Обожаю твой оптимизм.
Она поднялась с кресла и направилась в боевой отсек. По сравнению с лабораторным он был крошечным: стойка с оружием, крепления, ящики с боеприпасами, инструменты, энергетические гранаты. И почти все — перекрашено лично Илви, она добровольно и осознанно потратила на это уйму времени. Нейтан Джонсон называл это бесполезной тратой полезного ресурса, а Илви — своим фирменным стилем, без которого она не могла жить. Розовые метки. Желтые полосы. Фиолетовые крепления. Даже гранаты выглядели так, будто их собирал безумный дизайнер, а не человек, идущий в зараженный мертвый город: на каждой тонким розовым спреем было выведено: «LET IT BE OR LET IT DIE».
Взяв в руки одну из энерго-гранат, Илви кисло усмехнулась.