Страница 45 из 84
Голос у него сразу становится другим. Более угловатым, сдержанным.
Я сижу и смотрю на его профиль.
Резкий нос, напряжённая линия челюсти, тень от ресниц.
Второго голоса я не слышу. Лишь терпеливо жду.
– Свет, – говорит он наконец, и это имя разрезает воздух, как гильотина. – Ужинай без меня. Я буду поздно.
Краткая пауза.
– Есть дела, которые нельзя отложить на завтра, – добавляет он ровно, почти холодно. – Да. Всё.
Мгновение и экран гаснет.
Света...
Имя падает между нами тяжёлой точкой. Не запятой, а именно точкой. Как удар штампом: «другая жизнь существует, подтверждаю».
Я словно отодвигаюсь от себя на полшага и вижу всю эту сцену со стороны.
Здесь я, которая только что вывернула душу наизнанку, вытаскивая наружу всё: от первой мечты о ребёнке до ночей в палате с капельницами и страхом не дожить до утра.
А где-то там, на другом конце города женщина, которая варит ему борщ, режет салат, поправляет штору на кухне и ждет привычного звука ключа в замке.
Та самая «тихая гавань», которую я себе дорисовывала, когда думала о его новой жизни.
«Свет, ужинай без меня…»
Конечно.
У человека есть жизнь. Настоящая, ровная, обжитая.
Дом, где его ждут. Женщина, которая подогреет еду, не требуя отчётов, не вываливая на стол диагнозы, страхи и старые обиды. Уютная, предсказуемая, без всех этих «скрыла ребёнка», «чудовище», «ты меня хоронил заживо».
А здесь просто аварийный участок.
Ликвидация последствий многолетней катастрофы.
Бывшая жена с подорванным сердцем, сын, о котором он даже не знал, и сломанное прошлое, которое он сейчас методично, по-своему мужественно разгребает по пунктам, как завал после взрыва.
И вдруг его «мы будем воспитывать его вместе» внутри меня распадается в прах.
Ещё минуту назад эта фраза звучала как что-то почти опорное. Страшное, сложное, но… целое.
Я успела зацепиться за это «мы», как утопающий за любой попавшийся обломок.
Не как за возвращение любви — нет, я не настолько наивная, чтобы после всего верить в сказки.
Скорее как за шанс, что я больше не одна.
Не одна отвечаю за Лёву, не одна тащу всё финансово.
Где-то рядом есть второй взрослый, который тоже считает этого мальчика своим ребёнком.
Но после этого звонка, то самое «мы будем воспитывать его вместе» вдруг меняет форму.
Слова остаются теми же, а смысл нет...
Гордей кладёт телефон на стол экраном вниз, будто ничего особенного не произошло. Просто ещё один звонок в конце трудного дня.
Возвращает на меня прямой, собранный взгляд.
А у меня в голове уже фонит одно-единственное имя: Света.
Женщина, которая, возможно, уже привыкла к таким фразам и не будет устраивать сцену. Просто скажет своё тихое: «ладно». Другой рядом с ним просто не может быть.
Я очень ясно вижу её, хоть ни разу не видела вживую. Тихая, скромная, воспитанная.
И с той самой усталостью в глазах, которую я узнаю безошибочно. Ведь я и сама с ней жила много лет.
Вот она, реальность, Варя.
У него – своя жизнь.
Другой дом, другая женщина, которой тоже, между прочим, больно. Которую он тоже рано или поздно чем-нибудь ранит.
Я с ужасом осознаю, что ревную. К их нормальному человеческому быту. Завидую этому простому диалогу между живущими вместе людьми, которого мне уже с ним не видать.
Я злюсь, ведь должна быть равнодушна. Я сама ушла, сама его вычеркнула из своей жизни. Но внутри всё равно что-то неприятно ноет, будто меня оставили за дверью, а в комнату вошли другие.
От этой ревности, зависти и чувства предательства становится стыдно и тесно в собственном теле.
Я проглатываю обиду, ревность и вопросы. Захлопываю крышку.
И, наверное, поэтому произношу коротко, почти чужим голосом:
– Уже поздно. Я хочу спать. Думаю, основные моменты мы обсудили.