Страница 36 из 84
Аня тут же хихикает. Лёва возмущённо вскидывается:
– Мы не балаболы! Мы дети!
– Тем более, – отрезаю. – Детям надо молча смотреть в окно и думать о хорошем.
– Я думаю о папе, – серьёзно говорит Лев.
– Отлично, – бурчу. – Продолжай.
Боковым зрением ловлю Варю.
Она сидит, вцепившись в ремень, губы сжаты. Несколько раз ловит мой взгляд и тут же отворачивается.
Маршрут до её дома я помню лучше, чем любой другой. Тело само поворачивает во дворы, объезжает ямы.
Мозг при этом считает годы, когда меня не было рядом, больницы, её «мы вдвоём справимся», худой пацан в тонкой куртке.
Выдыхаю, только когда наконец торможу у её подъезда.
– Приехали, – бросаю сухо. – Выходите.
– Пока, Лёва! – машет Аня. – Я завтра тебе ещё динозавра нарисую!
– И я тебе! – подхватывает Лев. – Только зелёного!
Варя возится с ремнём, пальцы никак не попадают в кнопку. Видно, руки всё ещё трясутся.
Наклоняюсь, отщёлкиваю замок.
– Я сама, – шипит кошкой.
– Поздно, – отрезаю коротко. – Сама ты уже наделала дел.
Она выскакивает на улицу так, будто салон гореть начал. Хватает Лёву за руку, тянет к подъезду, почти не оглядываясь.
Выхожу следом, захлопываю дверь машины. Снег бьёт в лицо, отрезвляет лучше любого душа.
– Я отвезу Аню, – говорю ей в спину. – И вернусь.
Варя резко оборачивается. Лёва, пользуясь моментом, выдёргивает руку и несётся к подъезду.
У неё на лице написано одно желание: чтобы я сел обратно в машину, газанул и исчез навсегда.
– Не надо возвращаться, – шепчет испуганно. – Мы… всё обсудили.
– Нет, Варя. Мы даже не начинали.
Пауза. Ветер цепляет её шарф, мотает его по воздуху. Она машинально ловит край, поправляет. Жест знакомый до боли.
– У нас сын, – напоминаю ей. – Это уже не та игра, где ты написала записку и сбежала. Теперь так не работает.
Она закрывает глаза на секунду. Открывает и в них вселенская усталость.
– Гордей… – голос тихий, севший.
– Я отвезу Аню, – повторяю чётко. – И вернусь.
Разворачиваюсь и иду к машине, не давая себе смотреть назад. Если сейчас ещё раз увижу её лицо, с этой виноватой, упрямой, испуганной смесью, то захочется вернуться, пожалеть ее. Ни первое, ни второе сейчас не вариант.
Сажусь за руль, хлопаю дверью.
Внутри всё ещё шумит от злости, обиды, усталости, но поверх этого ложится одна очень чёткая мысль:
Как бы тебе ни хотелось, милая, теперь я от тебя не отстану.
Потому что теперь это не только твоя «история сильной женщины, которая ушла от чудовища».
Теперь это жизнь моего пацана. И здесь я уже буду участвовать сам.